PS.
Дядюшка, я надеюсь, Вы никогда не притронетесь к алкоголю?
Он делает с печенью ужасные вещи.
Среда
Дорогой Длинноногий Дядюшка,
Я сменила свое имя.
По журналу я по-прежнему Джеруша, но для всех остальных я Джуди.
На самом деле чудовищно, когда приходится брать единственное имеющееся у тебя прозвище, верно?
Хотя по своим ощущениям я не вполне «Джуди».
Так называл меня Фредди Перкинс, пока не научился четко выговаривать слова.
Хотелось бы, чтоб миссис Липпет проявляла больше изобретательности при выборе имен для детей.
Фамилии она берет в телефонном справочнике – Вы найдете «Эббот» на первой странице[1] – а христианские имена находит повсюду; имя «Джеруша» она позаимствовала с надгробного камня.
Я всегда его ненавидела; но «Джуди» мне вполне подходит.
Такое нелепое имя.
Оно принадлежит той девочке, которой я не являюсь – миловидному голубоглазому существу, обласканному и избалованному всей семьей, беззаботно порхающему по жизни.
Разве не приятно быть такой?
Несмотря на все мои недостатки, никто бы не обвинил меня в том, что моя семья меня избаловала!
Но как же весело притворяться, что это так.
В дальнейшем прошу всегда называть меня «Джуди».
А знаете что?
У меня есть три пары лайковых перчаток.
Раньше у меня были лайковые варежки с рождественской елки, но никогда не было настоящих лайковых перчаток с пятью пальцами.
Я то и дело снимаю и надеваю их.
Это все, что я могу сделать, чтобы не носить их во время занятий.
(Звонят к обеду.
До свидания.)
Пятница
Представляете, Дядюшка?
Учительница по английскому сказала, что мое последнее сочинение демонстрирует недюжинную оригинальность.
Она, правда, так сказала.
Это ее собственные слова.
В это невозможно поверить, не так ли, учитывая восемнадцать лет полученного мной образования?
Задача приюта Джона Грайера (что Вы, несомненно, знаете и от всего сердца приветствуете) состоит в том, чтобы превратить девяносто семь сирот в девяносто семь близнецов.
Проявившиеся у меня необычайные художественные способности развились в раннем возрасте посредством рисования мелом портретов миссис Липпет на двери дровяного сарая.
Надеюсь, я не оскорбляю Ваши чувства, критикуя дом моей юности?
Но ведь Ваша рука – владыка, и стоит мне стать слишком дерзкой, Вы всегда можете перестать платить по счетам.
Не очень вежливо так говорить, но Вы не можете ожидать от меня каких-либо манер; приют для подкидышей не является пансионом благородных девиц для юных леди.
А знаете, Дядюшка, то, что происходит в колледже, не тяжелый труд.
Это игра.
Я по большей части не понимаю, о чем говорят девочки; их шутки, видимо, относятся к прошлому, частью которого не являюсь лишь я.
Я иностранка в этом мире, я не понимаю языка.
Это жалкое чувство.
Я испытываю его всю жизнь.
В средней школе девочки стояли группами и просто смотрели на меня.
Я была чудной и не такой, как все, и все это знали.
Я ОЩУЩАЛА на своем лице надпись «Приют Джона Грайера».
А потом несколько благодетельниц считали необходимым подойти и сказать что-нибудь вежливое.
Я НЕНАВИДЕЛА ИХ ВСЕХ, но больше всего – самих благодетельниц.
Здесь никто не знает, что я выросла в приюте.
Я сказала Салли Мак-Брайд, что мои мать и отец умерли, а некий добрый старый джентльмен отправил меня в колледж, что покуда является чистой правдой.