В то время, как барин с нахмуренным лбом погрузился в изучение ребуса, барыня сказала немного сухо:
Роберт?
Моя дорогая…
Значит, ты ничего не замечаешь?
Нет… что такое?
В этом ребусе?..
Она пожала плечами и закусила губы:
— Да, в ребусе!..
Значит, ты ничего не замечаешь… Вообще, ты никогда ничего не замечаешь…
Барин оглядывал всю комнату, ковер, потолок, туалетный стол и двери глупыми, совсем круглыми глазами… он был ужасно комичен…
— Ей Богу, нет!
Что такое?
Значит, здесь есть что-нибудь новое, чего я не заметил?
Я ничего не вижу, честное слово!
Барыня сделала страшно грустное лицо и сказала:
— Роберт, ты меня больше не любишь…
— Как, я тебя больше не люблю!..
Это, это немножко сильно сказано, черт возьми!
Он поднялся, размахивая модным журналом:
Как… я тебя больше не люблю… — повторил он.
— Вот еще идея!
Почему ты это говоришь?
Нет, ты меня больше не любишь… потому что, если бы ты меня еще любил… ты бы заметил одну вещь…
Но какую вещь?..
Ну вот!.. ты бы заметил мой корсет…
Какой корсет?..
Ах, да… этот корсет… Смотри! я его действительно не заметил… Ну, какой же я дурак!., но он очень красив, знаешь… он очарователен…
Да, теперь ты это говоришь… и теперь ты смеешься надо мной… И я тоже, слишком глупа… Я стараюсь быть как можно красивее… выбираю только такие вещи, которые тебе нравятся… И ты даже не обращаешь на меня внимания… Впрочем, что я такое для тебя?..
Ничего… меньше, чем ничего!
Ты входишь сюда… и на что же ты смотришь?
На этот грязный журнал… Чем ты интересуешься?
Каким-то ребусом… Мы никого не видим у себя… мы никуда не ходим… мы живем, как волки… как бедняки…
— Ну… ну… я прошу тебя!., не сердись… ну… уж, как бедняки…
Он хотел подойти к барыне… обнять ее за талию… поцеловать ее. Но она сморщила лицо и грубо оттолкнула его:
Нет, оставь меня… Ты меня раздражаешь…
Моя дорогая… ну!., моя милая женушка…
Ты меня раздражаешь, слышишь?..
Оставь меня… не подходи ко мне… Ты грубый эгоист… ты ничего не делаешь для меня… ты грязный негодяй, вот что!..
— Зачем ты это говоришь?
Это — безумие.
Ну, прошу тебя, не сердись так… ну хорошо… я поступил дурно… я должен был сейчас же заметить этот корсет… этот прелестный корсет!..
Как я его не заметил, сейчас же… Я сам не понимаю… Посмотри на меня… улыбнись мне… Боже! как он красив!., и как он тебе идет!..
Барин слишком восхищался теперь корсетом.
Он раздражал даже меня, которая так мало была заинтересована в этой ссоре.
Барыня топала ногой по ковру и все более и более раздражалась, с бледными губами, сжимая конвульсивно свои руки, она заговорила очень быстро:
— Ты меня раздражаешь… ты меня раздражаешь… ты меня раздражаешь… Убирайся вон!..
Барин продолжал что-то такое шептать, начиная в свою очередь раздражаться:
Дорогая моя… Это неразумно… Из-за корсета… Это не имеет никакого отношения… Ну, моя дорогая… посмотри на меня… улыбнись мне… Ведь глупо же огорчаться так из-за корсета…
Ах, я плюю на тебя в конце концов… — крикнула барыня голосом судомойки, кухарки, но никак не знатной дамы… — Я плюю на тебя… Убирайся к черту.
Я кончила зашнуровывать корсет.