Но я его оставила там, с недоконченной фразой, в которой он запутался, и строгим голосом сказала:
Прошу извинения, барин.
Мне некогда разговаривать с вами… Меня ждет барыня…
Послушайте, Селестина, одну минуту…
Нет, барин.
На повороте аллеи, которая ведет в дом, я снова увидела его… Он стоял на том же месте.
Опустивши голову и согнув ноги, он все смотрел на кучу навоза и почесывал себе затылок.
После обеда у барина с барыней произошла перебранка.
Барыня говорила:
Я тебе говорю, что ты ухаживаешь за этой девкой.
Я?
Тоже выдумала!..
Подумай, милая. За такой потаскухой, грязной девкой, которая, может быть, еще страдает дурной болезнью… Это уж слишком!
Как будто я не знаю твоего поведения. Твоих вкусов…
Позволь… Позволь!..
А все эти грязные женщины, за которыми ты увиваешься в деревне!
Я слышала, как паркет затрещал под ногами барина, который в большом возбуждении стал ходить по комнате.
— Я?
Вот выдумала!
Откуда ты все это берешь, моя милая?
Барыня с упрямством продолжала:
— А маленькая пятнадцатилетняя Жезюро! Несчастный!
Пятьсот франков мне за нее пришлось заплатить!
Был бы теперь, может быть, в тюрьме, как твой вор-отец…
Барин перестал ходить.
Он сел в кресло и молчал.
Барыня закончила разговор:
— Впрочем, мне все равно!
Я не ревнива.
Ты можешь себе спать с этой Селестиной.
Но чтобы это мне денег не стоило.
Ну погодите же!
Я вас обоих проучу.
Сегодня вечером мы дольше обыкновенного сидели на кухне.
Я помогала Марианне составлять счет.
Она никак не может справиться с ним.
Я удостоверилась, что, как и все надежные служанки, она ворует понемногу, где только может… Ее сметливость меня даже поражает.
Но она не справляется с цифрами, и это ее затрудняет при расчетах с хозяйкой, которую трудно провести.
Жозеф становится немного благосклоннее ко мне.
Он теперь время от времени удостаивает меня даже разговором… Так, сегодня он не ушел по своему обыкновению к своему закадычному другу — пономарю.
Пока мы с Марианной работали, он читал
«Libre Parole».
Это его газета.
Он даже и мысли не допускает, чтобы можно было читать другую.
Я заметила, что, читая газету, он несколько раз посмотрел на меня с каким-то новым выражением в глазах.
Окончив свое чтение, Жозеф захотел познакомить меня со своими политическими взглядами.
Он устал от республики. Это разорение и позор для страны.
Он за твердую власть.
— Пока у нас не будет твердой власти, до тех пор у нас ничего не будет, — .сказал он.
Он за религию… потому что… наконец… просто… он за религию…