«Нет! Не принимай!..»
О! Я представляла себе эту жизнь затворницы, эту изнурительную работу, эти резкие упреки, эту скудную пищу, состоящую из костей и испорченного мяса, которую она будет получать, и вечную, настойчивую, мучительную эксплуатацию этого бедного, беззащитного существа!
«Нет, не слушай ее больше, уходи!»
Этот крик, который был у меня на устах, я подавила…
— Подойдите ко мне поближе, моя милая… — приказала старуха… — Вы как будто боитесь меня… Ну, не бойтесь… подойдите ближе… как это странно… вы мне кажетесь уже не такой безобразной… Я уже привыкаю к вашему лицу…
Луиза медленно подходила, вся напряженная, стараясь не задеть мебели, не толкнуть ничего, делая усилия казаться изящной, грациозной — бедное создание!
Но, как только она подошла близко к старухе, последняя с гримасой оттолкнула ее от себя.
— Боже мой! — воскликнула она, — но что это такое у вас?
Почему от вас так скверно пахнет?
Ваше тело гниет, разлагается?
Это ужасно! это невероятно… Я никогда не слышала такого запаха, как от вас!
У вас рак в носу… в желудке, может быть?
Г-жа Пола Дюран сделала благородный жест рукою.
— Я вас предупреждала, сударыня, — сказала она.
— Вот ее главный недостаток.
Именно это мешает ей найти место.
Старуха продолжала причитать:
— Боже мой!
Боже мой! Возможно ли это?
Ведь вы заразите этим запахом весь дом… Ведь невозможно приблизиться к вам… Это меняет наши условия… А я уже было прониклась такой симпатией к вам!..
Нет, нет… несмотря на всю мою доброту, это невозможно… это теперь невозможно!..
Она вынула свой носовой платок и, зажимая им нос, повторяла:
Нет, это действительно невозможно!..
Сударыня! — вмешалась г-жа Пола Дюран. — Сделайте над собой усилие… возьмите к себе эту девушку… Я уверена, что эта несчастная девушка будет вам за это вечно благодарна…
"Благодарна?..
Это очень хорошо… Но ведь благодарность не излечит ее от этого ужасного недостатка… Впрочем, пусть будет так!..
Но я буду платить ей только 10 франков… только 10 франков… и теперь, как ей будет угодно…
Луиза, которая до сих пор сдерживала свои слезы, теперь разразилась рыданиями. Задыхаясь, она пролепетала:
— Нет… я не хочу… я не хочу… я не хочу…
Послушайте, мадмуазель, — сказала сухо г-жа Пола Дюран… — Вы должны принять это место, или я никогда больше не буду вам давать никаких мест… Вы можете тогда идти искать себе место через другие бюро…
Это очевидно! — сказала старуха.
— И за эти десять франков вы должны были бы быть мне благодарны… Только из жалости, из чувства милосердия я вам их предлагаю… Как вы не понимаете, что это просто доброе дело, в котором я, без сомнения, раскаюсь, как другие?
Она обратилась к г-же Пола Дюран:
— Что делать?
Я всегда такова… я не могу видеть, как страдают люди… Я становлюсь непрактичной при виде несчастных, обделенных судьбой!..
Ведь не меняться же мне в моем возрасте?
Идемте, моя милая, я вас возьму сейчас же с собой…
При этих словах судорога сжала мне горло, и я должна была покинуть свой наблюдательный пункт.
С тех пор я никогда больше не видала Луизы…
Через два дня г-жа Пола Дюран торжественно пригласила меня в контору и после тщательного и немного даже назойливого и смущающего осмотра сказала:
— Мадемуазель Селестина… у меня есть хорошее, очень хорошее место для'вас… Только нужно будет поехать в провинцию… О, не очень далеко…
— В провинцию?
Я туда не стремлюсь, вы знаете…
Г-жа Пола Дюран произнесла:
Вы не знаете провинции… В провинции есть прекрасные места.
О, прекрасные места… Вот уж неправда! — ответила я.
— Во-первых, нигде нет хороших мест…
Г-жа Пола ласково и жеманно улыбнулась.
Никогда я не видела у нее такой улыбки.
Простите, пожалуйста, мадемуазель Селестина… Нет дурных мест…