Глядя на матросов, и капитан обрел мужество.
Ничего не ответив испанцам, он приказал половине команды как можно быстрее поднять паруса, а остальным в это время быть наготове, чтобы сбросить солдат, если те полезут на палубу.
Но тем временем подошли еще две лодки и уцепились баграми за борт корабля.
Какой-то испанец вскарабкался на руслены, а оттуда на палубу, и я узнал в нем одного из священников инквизиции, который допрашивал меня во время пыток.
Бешенство овладело мной, когда я вспомнил, как этот дьявол стоял и уговаривал моих мучителей постараться во имя любви к господу богу.
Выхватив лук у моряка из Саутуолда, я до предела натянул тетиву к выстрелил.
Я не промахнулся, Томас, потому что умел, как и ты, обращаться с луком. Испанец запрокинулся и полетел в море с доброй английской стрелой в груди.
После этого никто уже не пытался подняться ка борт: испанцы только стреляли в нас, и им удалось ранить одного человека.
Капитан приказал нам оставить в покое луки и укрыться за фальшбортом, ибо паруса уже приняли ветер.
И тогда Хуан де Гарсиа поднялся в лодке во весь рост и проклял меня и мою жену.
«Вы от меня все равно не уйдете! — кричал он, пересыпая свою речь проклятиями и бранными словами.
— Даже если мне придется ждать двадцать лет, я все равно отомщу вам и всем, кто вам дорог!
А ты, Луиса де Гарсиа, помни: где бы ты так спряталась, я найду тебя, и когда мы встретимся, тебе придется пойти за мной, куда я захочу, или этот час станет твоим смертным часом!»
Но мы уже плыли к Англии, и лодки вскоре остались за кормой».
— Вот, сыновья мои, — закончил рассказ отец, — теперь вы знаете, что случилось со мною в юности и как я женился ка вашей матери, которую сегодня похоронил.
Хуан де Гарсиа сдержал свое слово.
— А все-таки странно, — проговорил Джеффри, — что после стольких лет он убил нашу мать. Ведь, по вашим словам, он был когда-то в нее влюблен.
Право же, ни один злодей не сделал бы такого!
— Удивляться тут нечему, — ответил отец.
— Мы не знаем, о чем они говорили, прежде чем он ее заколол.
Ясно только одно: когда он крикнул Томасу, что хотел бы посмотреть, сколько правды в предсказаниях, он имел в виду какие-то слова вашей матери.
И потом — много лет назад де Гарсиа поклялся, что либо она пойдет за ним, либо он ее убьет.
Твоя мать была еще красива, Джеффри, и, возможно, он предложил ей на выбор — бежать с ним или умереть.
А о большем, сын мой, и не старайся узнать… Тут мой отец закрыл лицо руками и разразился душераздирающими рыданиями.
— Почему же вы не рассказали нам все это раньше, отец? — спросил я, когда снова мог заговорить.
— Тогда на земле уже сейчас было бы одним негодяем меньше и мне бы не пришлось отправляться в далекий путь.
Я даже не представлял себе, каким этот путь окажется далеким!
Глава VI
ПРОЩАЙ, ЛЮБИМАЯ!
Через двенадцать дней после похорон матери и после того, как отец рассказал нам историю своей женитьбы, я уже был готов отправиться на поиски.
По счастью, в Ярмутском порту оказался корабль, отплывавший в Кадис.
Это судно водоизмещением в сто тонн носило имя «Авантюристка», Оно шло с грузом сукна и прочих английских товаров, рассчитывая вернуться с вином и тисовыми палками для луков.
Отец заплатил за мой проезд на судне и, кроме того, дал мне пятьдесят фунтов золотом.
Взять с собой больше я не рискнул, но отец снабдил меня также рекомендательными письмами от ярмутских купцов к их агентам в Кадисе: в рекомендациях предписывалось выдать мне любую нужную сумму в пределах ста пятидесяти английских фунтов и в дальнейшем оказывать всяческое содействие.
«Авантюристка» отплывала третьего числа июня месяца.
Вечером первого я должен был выехать в Ярмут. Все мои вещи отправили заранее, и я уже попрощался со всеми, кроме одного человека, как раз того, с кем мне больше всего хотелось бы увидеться перед отъездом.
Со дня нашего объяснения в любви я видел Лили только на похоронах моей матери, но поговорить тогда мы не смогли.
Да и сейчас похоже было на то, что мне придется уехать, так и не сказав ей на прощание ни одного слова, ибо сквайр Бозард велел предупредить, что если я посмею приблизиться к его дому, слуги выставят меня за дверь, а я не желал подвергаться подобному позору.
Тяжко мне было отправляться в столь дальние края, откуда я мог и не вернуться, даже не сказав любимой последнего «прости».
Не зная, как мне поступить, я обратился со своим горем к отцу, рассказал ему обо всем и попросил помочь.
— Я уезжаю, чтобы отомстить за нашу общую утрату, — сказал я. — Может быть, мне придется расстаться с жизнью ради чести нашего имени.
Помогите же мне теперь, отец!
— Мой сосед Бозард, — ответил отец, — прочит дочку за твоего брата Джеффри, а не за тебя, Томас. Своим добром каждый волен распоряжаться как хочет.
Однако сегодня я тебе помогу, если сумею. Надеюсь, что меня-то он не выставят за порог!
Прикажи оседлать коней: поедем к Бозарду вместе.
Не прошло и получаса, как мы уже были перед домом Лили. Отец сказал, что желает поговорить со сквайром.
Слуга, помня приказ своего хозяина, посмотрел на меня с сомнением, однако впустил нас в приемный зал, где сидел, попивая эль, сам сквайр Бозард.
— Добрый день, сосед! — проворчал сквайр. — Рад тебя видеть. Однако ты привел с собой того, кому здесь вовсе не рады, хоть это и твой сын.
— Я привел его сюда в последний раз, брат Бозард, — ответил отец.
— Выслушай его просьбу. Ты можешь сказать ему «да» или «нет» — дело твое, однако если ты ему откажешь, наша дружба от этого крепче не станет, потому что парень сегодня в ночь уезжает, чтобы поспеть на корабль и отплыть в Испанию.