Он едет на поиски того, кто убил его мать, и едет по своей доброй воле, ибо, сам того не желая, позволил убийце бежать, и я считаю, что он делает правильно.
— Щенок он еще! — проговорил сквайр Бозард. — Молод он для такой охоты, к тому же в чужих краях!
Однако мне его смелость нравится, и я желаю ему добра.
Чего он от меня хочет?
— Разрешения проститься с твоей дочкой.
Я знаю, что его ухаживания тебе не по нраву, и не удивляюсь. Я и сам считаю, что он пока слишком молод, чтобы думать о женитьбе.
Но если он еще один раз увидится с девушкой, худого в этом не будет.
А теперь — слово за тобой!
Подумав немного, сквайр Бозард ответил:
— Парень-то он бравый, хоть и не бывать ему моим зятем.
И едет далеко. Как знать — может, совсем не вернется? Не хочу я, чтобы он поминал меня недобрыми словами!
Ступай-ка вон под тот бук, Томас Вингфилд, и жди. Я пришлю туда Лили. Можешь поговорить с ней полчаса. Только смотри — не больше!
Да не уходите никуда, чтобы вас было видно ив окон.
И не благодари меня, ступай, пока я не передумал!
Я выбежал из дому, с замирающим сердцем остановился под буком и стал ждать появления Лили, словно ангела небесного.
Воистину, когда она приблизилась, я подумал, что даже ангел не может быть прекрасней, добрей и нежней.
— О Томас! — прошептала она, когда мы поздоровались.
— Неужели это правда, что ты плывешь за море на поиски испанца?
— Да, я плыву, чтобы искать этого испанца, чтобы найти его и убить, когда найду.
Тогда я оставил его, чтобы прийти к тебе, а теперь я должен оставить тебя, чтобы найти его. Нет, только не плачь!
Я поклялся это сделать, и если не исполню клятву, я буду опозорен. — А я из-за твоей клятвы должна овдоветь, даже не став женой?
Ах Томас, если ты уедешь, я тебя уже никогда не увижу!
— Почем знать, милая.
Мой отец побывал за морями, прошел через все опасности и вернулся благополучно.
— Конечно, он-то вернулся, да еще не один!
Ты молод, Томас, а в далеких странах столько прекрасных и знатных дам! Разве я смогу — удержать свое место в твоем сердце, когда буду так далеко?
— Клянусь тебе Лили…
— Нет, Томас, не клянись: зачем брать лишний грех на душу, если ты вдруг нарушишь клятву?
Просто помни обо мне, любимый, а я тебя никогда не забуду!
Ведь, может быть, — о, сердце мое разрывается, когда подумаю! — может быть, это наша последняя встреча на земле.
Но если это так, будем надеяться на встречу в небесах.
Но в одном будь уверен: я буду верна тебе, пока жива, и что бы ни делал отец, я скорее умру, чем нарушу свое обещание.
Я молода, конечно, чтобы говорить так уверенно, но так оно и будет.
О боже, это расставание хуже смерти!
Уснуть бы сейчас вечным сном, чтобы все нас забыли!
А может быть, лучше и впрямь тебе уехать… Ведь, если ты останешься, каково нам с тобой будет, пока жив отец, а я ему желаю долгой жизни!
— Вечный сон и забвение придут скоро, Лили: никто еще их не ждал слишком долго.
Однако пока мы живы, надо жить.
Давай же помолимся, чтобы нам жить друг для друга.
Я отправляюсь не только на поиски врага, но и на поиски богатства, и я его завоюю ради тебя, чтобы мы могли пожениться.
Лили горько покачала головой.
— Это было слишком большим счастьем, Томас.
Люди редко женятся по настоящей любви, а если это случается, то лишь для того, чтобы тут же потерять друг друга.
Будем же благодарны за то, что узнали, какой может быть любовь на земле. И если не встретимся — будем любить друг друга в ином мире, где никто нам не скажет «нет».
Мы долго еще говорили, шепча несвязные слова любви, тоски и надежды, как это сделали бы любой юноша и девушка на нашем месте. Наконец Лили оглянулась с печальной и нежной улыбкой и сказала:
— Пора, милый.
Вон в дверях стоит мой отец и зовет меня.
Все кончено.
— Тогда будь что будет! — лихорадочно прошептал я и увлек Лили за ствол старого бука.
Здесь я схватил ее в объятия и принялся целовать еще и еще, и она, не стыдясь, отвечала на мои поцелуи.