А теперь, если вы не сочтете мой вопрос нескромным, расскажите, пожалуйста, что привело такого здорового юношу к моему сопернику и конкуренту?
И он кивнул в сторону дома знаменитого врача.
— Дела человека, точно так же, как и его имя, никого не касаются, кроме него самого, — ответил я, решив про себя, что передо мной один из тех лекарей, которые позорят наше искусство, бесстыдно гоняясь за пациентами ради наживы.
— Однако я вам отвечу.
Я тоже врач, хотя и недостаточно опытный. Я ищу место у какого-нибудь известного доктора, которому я мог бы помогать в его практике, пополняя свои знания и одновременно зарабатывая себе на пропитание.
— Ах вот как?
В таком случае, сеньор, вы там ничего не найдете, — и он снова показал на дом врача.
— Такие, как он, берут учеников только за хорошее вознаграждение: таковы обычаи нашего города.
— Значит, мне придется зарабатывать на жизнь другими способом или в другом месте.
— Не торопитесь.
Давайте-ка сначала посмотрим, как вы разбираетесь в медицине и, что гораздо важнее, в природе человеческой, ибо в медицине вообще никто ничего толком не понимает, но тот, кто познал природу людей, может стать повелителем мужчин или женщин — их повелительниц.
И без дальнейших околичностей он принялся задавать мне вопросы, каждый из которых был так тонок и так прямо шел к самой сути дела, что я только удивлялся его проницательности.
Некоторые вопросы относились к медицине, главным образом к особенностям женского организма, другие, более общие, больше касались женского характера.
Наконец, он кончил и проговорил:
— Неплохо, сеньор! Вы юноша со знаниями и способностями, хотя вам не хватает опыта, как и следовало ожидать, учитывая ваш возраст.
В вас виден ум, сеньор, но также и сердце, и это очень хорошо, потому что даже промахи человека с добрым сердцем зачастую лучше успехов бессердечного ловкача. Кроме того, у вас есть воля и вы умеете владеть собой.
Я поклонился, стараясь не показать, как мне приятны его слова.
— Однако, — продолжал он, — все это не заставило бы меня обратиться к вам с предложением, которое вы сейчас услышите, потому что и более достойные с виду юноши бывают неудачниками, наивными глупцами или вспыльчивыми задирами, каким и вы можете быть, насколько я понимаю.
Но все же я рискну, потому что вы мне подходите совсем с другой стороны.
Вы сами навряд ли понимаете, что вы очень красивы, сеньор, красивы редкой, необычной красотой, которую не преминут оценить севильские дамы.
— Весьма польщен, — отозвался я. — Однако позвольте узнать, что означают все эти комплименты?
Короче, что вы мне предлагаете?
— Короче? Хорошо.
Мне нужен помощник, обладающий всеми качествами, какие есть у вас, но, кроме того, еще одним, самым ценным, которое я могу только в вас предполагать, — скромностью.
Такой помощник не будет испытывать недостатка в деньгах, я предоставлю в его распоряжение этот дом, и он получит такую возможность изучать людей, о какой многие могут только мечтать.
Что вы на это скажете?
— Я скажу вам, сеньор, что сначала хотел бы узнать, в чем я должен помогать.
Ваше предложение звучит слишком заманчиво, но я боюсь, что за все эти блага мне придется выполнять работу, недостойную честного человека.
— Прекрасный довод, но, к счастью, совершенно ошибочный!
Слушайте: вам, наверное, говорили, что тот врач, к которому вы сейчас ходили, а также такие-то, — здесь он назвал четыре-пять имен, — это самые знаменитые врачи Севильи?
Ну так вот — это неправда?
Самый знаменитый и самый богатый врач, у которого вдвое больше клиентов, чем у любого другого, — это я.
Хотите знать, сколько я заработал за один сегодняшний день?
Я вам скажу: двадцать пять песо золотом, больше, чем все мои остальные коллеги, вместе взятые, — в этом я готов об заклад побиться!
Вы хотите знать, каким образом я зарабатываю так много? Вас, наверное, также интересует, почему при таких доходах я не хочу отдохнуть от своих трудов?
Хорошо, я вам объясню.
Я зарабатываю такие деньги, потакая тщеславию женщин и помогая им избавиться от результатов их собственной глупости.
Когда у какой-нибудь дамы тяжело на сердце, она идет ко мне за утешением и советом.
Когда у нее прыщи на лице, она бежит ко мне, и я ее лечу.
Когда у нее тайный роман, я скрываю плоды ее нескромности. Для нее я вопрошаю будущее, для нее я воскрешаю прошлое, ее я исцеляю от воображаемых недугов, а довольно часто исцеляю и от настоящих болезней.
Я держу в своих руках половину тайн Севильи, и если бы я заговорил, кровопролитие и разорение обрушилось бы на многие знатные семьи.
Но я не заговорю: мне платят за молчание, и даже в тех случаях, когда мне не платят, я все равно молчу, чтобы не подорвать свою репутацию.
Сотни женщин считают меня своим спасителем, а я их считаю дурочками.
Однако заметьте — я никогда не захожу слишком далеко.
Я могу продать любовный эликсир — подкрашенную воду, но отравленную розу — никогда!
За этим обращайтесь к кому-нибудь другому!
А в остальном я по-своему честен.
Я принимаю людей такими, какие они есть, вот и все. Если женщинам нравится быть дурами, я пользуюсь их глупостью. На этой глупости я и разбогател.
Да-да, теперь я разбогател, но уже не могу остановиться!
Я люблю деньги, потому что это власть, но еще больше я люблю жизнь!