Знай, теуль, тебе осталось недолго жить.
Поэтому Монтесума вместе со жрецами уже выбирает тех, кто станут твоими женами.
— Моими женами? — крикнул я, вскакивая на ноги. — Женами того, кто обручен со смертью?
Что мне теперь в любви и в женитьбе!
Пройдет неделя, другая — и моим брачным ложем станет алтарь.
Ах, Куаутемок, ты говоришь, что любишь меня. Я спас тебе жизнь.
Если ты меня любишь, спаси меня теперь. Ведь ты поклялся это сделать.
— Я поклялся сделать все, что в моей власти, и готов отдать за тебя жизнь, теуль. Я готов сдержать свое слово, ибо не все ценят жизнь так высоко, как ты, мой друг.
Но помочь тебе я все равно не смогу. Ты посвящен богам, и умри я хоть тысячу раз, это не изменит твоей судьбы.
Только небо может спасти тебя, если захочет.
Поэтому утешься, теуль, и когда придет час — умри мужественно.
Твоя участь ничем не хуже моей и многих других, ибо смерть ожидает нас всех.
А теперь — прощай!
Когда принц удалился, я покинул сады и ушел в свои покои, где обычно принимал тех, кто приходил на поклонение к богу Тескатлипоке, как меня называли.
Здесь я сел на свое золотое ложе и окутался табачным дымом. По счастью, я был один. Без моего позволения сюда никто не осмеливался входить.
Но вот главный из моих слуг объявил, что кто-то желает со мной говорить. Я был измучен своими мыслями, и чтобы хоть как-нибудь отвлечься, склонил голову в знак согласия.
Слуга вышел, и передо мной очутилась закутанная женщина.
С удивлением посмотрев на нее, я приказал ей открыть лицо и говорить.
Женщина повиновалась, и я увидел принцессу Отоми.
Ничего не понимая, я встал ей навстречу. Обычно принцесса никогда не приходила ко мне одна, но я подумал, что у нее ко мне дело, а может быть, она выполняет какой-нибудь неизвестный мне обряд.
— Прошу тебя, сядь, — смущенно проговорила Отоми. — Тебе не подобает стоять передо мной.
— Отчего же? — спросил я.
— Если бы я даже не уважал тебя, как принцессу, я все равно воздал бы должное твоей красоте.
— Довольно слов! — прервала меня Отоми жестом гибкой руки.
— Я пришла сюда, о Тескатлипока, по древнему обычаю, ибо я несу тебе весть.
Те, кто станут твоими женами, избраны.
Я должна назвать тебе их имена.
— Говори, принцесса Отоми?
— Это… — и здесь она назвала имена трех девушек. Я знал, что они были первыми красавицами в стране.
— Мне показалось, что их должно быть четыре, — проговорил я с горькой усмешкой.
— Или у меня отняли четвертую жену?
— Их четыре, — ответила Отоми и снова умолкла.
— Говори же! — вскричал я.
— Скажи мне, какую еще несчастную девку выбрали в жены мошеннику, обреченному на жертвоприношение?
— Тебе выбрали одну девушку высокого рода, носившую иные титулы, чем те, которыми ты ее награждаешь, о Тескатлипока.
Я вопросительно взглянул на нее, и Отоми тихо проговорила:
— Четвертая и первая среди всех — это я, Отоми, принцесса племен отоми, дочь Монтесумы.
— Ты! — воскликнул я, падая на подушки ложа. — Неужели ты?
— Да, я.
Слушай! Я была избрана жрецами, как самая красивая девушка Анауака, хоть я и недостойна такой чести.
Мой отец, император, пришел в ярость и сказал, что ни за что на свете его дочь не станет женой пленника, который должен умереть на жертвенном алтаре.
Но жрецы ответили ему, что в такое время, когда боги разгневаны, он не должен требовать исключений для своей дочери.
«Разве знатнейшая женщина страны не достойная жена для бога?» — спросили они.
И тогда мой отец согласился и сказал, что пусть будет так, как я пожелаю.
И я сказала вслед за жрецами, что в нашей юдоли скорби самая гордая должна унизиться до праха под ногами и стать женой пленного раба, названного богом и обреченного на жертвоприношение.
Так я, принцесса Отоми, согласилась стать твоею женой, о Тескатлипока! Но если бы я знала тогда то, что читаю сейчас в твоих глазах, я бы, наверное, не согласилась.
В своем унижении я надеялась обрести любовь хотя бы на краткий миг, чтобы затем умереть рядом с тобой на алтаре, ибо обычай моего народа, если я захочу, дает мне на это право.
Однако теперь я вижу — ты мне не рад. Отступать уже поздно, но ты можешь не бояться.
У тебя будут другие, а я тебя не потревожу.
Я сказала все, что должна была сказать. Могу я теперь удалиться?