— Что со мной сделают? — спросил я.
— Неужели снова потащат на жертвенный камень?
— Нет, этого не бойся.
А что там решат, я и сам не знаю.
Через час ты либо умрешь, либо возвысишься, если только еще можно возвыситься в эти дни унижения и позора.
Отоми хорошо поработала. Она говорит, что уже замолвила за тебя словечко вождям и советникам. Если у тебя есть сердце, ты должен быть ей благодарен. Редкие женщины умеют так любить.
Что до меня, то я был занят другим делом, — принц покосился на свои помятые доспехи, — но и я скажу свое слово.
А теперь идем, друг, факел уже догорает!
Мы с тобой сегодня пережили десять смертей: одной меньше, одной больше — какая разница?
Я встал и последовал за Куаутемоком в тот самый большой зал, обшитый кедровыми панелями, где еще утром все поклонялись мне, как богу.
Сейчас я уже был не богом, а просто пленником, участь которого пока что не решена.
На возвышении, где я недавно стоял в своем божественном обличии, собрались полукругом вожди и советники, еще оставшиеся в живых.
Некоторые, подобно Куаутемоку, были в доспехах и окровавленных панцирях, другие — в своих обычных одеждах, а один — в облачении жреца.
Но всех объединяли две общие черты — знатный род и угрюмые лица. Они собрались этой ночью вовсе не для того, чтобы решить мою судьбу — для них это было третьестепенное дело, — а для того, чтобы держать совет, как изгнать испанцев, пока они полностью не разрушили Теночтитлан.
На возвышении в центре полукруга сидел человек в доспехах. Я узнал Куитлауака, который после смерти Монтесумы должен был стать императором. Когда я вошел, он коротко взглянул на меня и проговорил:
— Кого это ты привел, Куаутемок?
А, вспомнил: это теуль, который был богом Тескатлипокой и сегодня спасся от жертвоприношения.
Слушайте, вожди!
Что делать с этим человеком?
Законно ли будет снова положить его на алтарь?
— Нет, — отозвался жрец.
— К сожалению, это против обычая, высокородный принц!
Он уже лежал на жертвенном камне, он даже был ранен священным ножом, но бог отверг его в роковой час.
Убейте его, если хотите, но только не на алтаре.
— Как мы решим? — снова спросил Куитлауак.
— Он теуль по крови, а значит — наш враг!
Главное, чтобы он не мог пробраться к этим белым дьяволам и рассказать им о наших потерях.
Не лучше ли покончить с ним разом?
Многие закивали головами, но другие члены совета остались безмолвными и недвижимыми.
— Решайте! — проговорил Куитлауак. У нас нет времени для этого человека, когда речь идет о тысячах жизней.
Я спрашиваю еще раз должен ли он умереть?
Тогда поднялся Куаутемок и заговорил:
— Прости меня, благородный отец, но я думаю, что полезнее будет сохранить жизнь этому пленнику.
Я его хорошо знаю. Он храбр и честен, а кроме того, он теуль только наполовину. В нем течет кровь другого белого племени, которое ненавидит теулей так же, как и мы.
Наконец, он знает их обычаи, знает, как они сражаются, а нам этих знаний не хватает, и я уверен, он сможет добрым советом помочь нам в беде.
— Советовал волк оленю — остались одни рога, — холодно отозвался Куитлауак. — Его советы заведут нас прямо в пасть теулей!
Кто поручится, что этот чужестранец не предаст нас, если мы ему доверимся?
— Я поручусь своей жизнью, — ответил Куаутемок.
— Твоя жизнь, племянник, слишком большой заклад по такой игре.
Все люди белого племени — лжецы. Даже если он сам даст слово, оно немного будет стоить.
Я думаю, лучше его прикончить и сразу разделаться со всеми сомнениями.
— Этот человек, — снова заговорил Куаутемок, — муж Отоми, принцессы народа отоми, дочери Монтесумы и твоей племянницы. Она любит его так сильно, что решилась умереть вместе с ним на жертвенном камне.
И я уверен, она тоже поручится за него.
Дозволь ее позвать, пусть скажет сама.
— Как хочешь, племянник. Влюбленная женщина слепа, и он, конечно, уже успел ее обмануть.
Кроме того, она стала его женой только для священного обряда.
Но пусть решает совет. Будем ли мы слушать принцессу Отоми?
Теперь кое-кто сказал «нет», но большинство — это были те, кого Отоми успела склонить на свою сторону, — ответило утвердительно, и один из членов совета отправился за Отоми.
Она вошла в вал в своем царственном наряде, очень бледная, но внешне спокойная, и склонилась перед советом.
— Мы хотим спросить тебя, принцесса, — обратился к ней Куитлауак, — что делать с этим теулем? Убить его или сделать одним из наших, если только он принесет клятву?