Он погрузился в сон, который никто уже не потревожит.
Недолгий труд его завершен, и ныне он отошел к тебе со всеми своими страданиями и грехами.
Ты дал ему вкусить радость, но не дал испить ее до конца; величие власти мелькнуло перед его глазами, как видение бреда.
С мольбой, обращенной к тебе, и со слезами поднял он это бремя и с радостью и надеждой сбросил его с себя.
Он ушел к своим предкам и уже не вернется.
Пламя стало золой, светоч стал мраком.
Те, кто носил до него пурпурную мантию, вместе с ней передали ему всю тяжесть власти, и сейчас он оставил ее другому.
Воистину он должен благодарить тебя, вождя над вождями, владыку звезд, стоящего выше всех, ибо ты снял с его плеч непосильное бремя, ты избавил его от венца забот, ты дал ему вместо войны мир, а вместо трудов — отдохновение.
О бог, с надеждой молим тебя! Избери того, кто заменит ушедшего! Избери его по воле своей, чтобы он не ведал ни страха, ни колебаний, чтобы он трудился и не уставал, чтобы он вел за собой народ наш, как ведет своих детей мать.
О вождь вождей! Будь милостив к сыну своему Куаутемоку, нашему избраннику.
Благослови его на этот подвиг и дозволь ему по нашей мольбе оставаться на троне земном до конца его дней.
Пусть враги станут прахом у него под ногами, да возвысится его слава, да укрепит он веру в богов и могущество своего царства!
Молю тебя об этом от лица всего нашего народа.
Да свершится твоя божественная воля!
Когда верховный жрец закончил молитву, поднялся один из четырех великих выборщиков я сказал:
— Именем бога и волей народа Анауака мы возводим тебя, Куаутемок, на трон Анауака.
Живи долго, правь справедливо, и пусть тебе достанется слава победы над врагами, которые хотели нас уничтожить. Сбрось их в море, Куаутемок!
Слава тебе, Куаутемок, император ацтеков и всех других подвластных ацтекам племен!
И все триста человек большого совета откликнулись громовым раскатом, подтверждая избрание:
— Слава тебе, император Куаутемок!
Тогда принц выступил вперед и заговорил:
— Слушайте меня, великие выборщики, и вы, принцы, военачальники, вожди и командиры, члены большого совета!
Видят боги, по пути сюда я не думал и не знал, что вы облечете меня столь высоким доверием.
И видят боги, если бы моя жизнь принадлежала только мне, а не всему народу, я бы ответил вам:
«Найдите кого-нибудь более достойного для трона!»
Но я над собой не властен.
Анауак призывает своего сына, и я повинуюсь.
Родине угрожает война не на жизнь, а на смерть. Неужели же я отступлю, когда моя рука полна силы для удара, а разум полон замыслами сражений?
Нет, ни за что!
Отныне и навечно я отдаю себя служению родине и борьбе с теулями.
Я не примирюсь с ними и не успокоюсь до тех пор, пока не сброшу их в море, из-за которого они явились, или сам не паду от вражеского меча.
Никто не знает, что готовят нам боги — победу или разгром. Но что бы нас ни ожидало, смерть или слава, поклянемся великой клятвой! Братья мои, народ мой!
Поклянемся сражаться с теулями и примкнувшими к ним изменниками за наши города, за наши очаги и алтари до тех пор, пока сердца наши не остановит смерть, пока города не превратятся в дымящиеся руины и пока алтари не обагрятся кровью тех, кто им поклоняется.
Если нам суждено победить, мы победим, а если нам суждено погибнуть, о нас сохранится память!
Клянетесь ли вы, народ мой и братья мои?
— Клянемся! — ответили все как один.
— Хорошо, — проговорил Куаутемок — Пусть вечный позор падет на того, кто нарушит эту великую клятву!
Так Куаутемок, последний и величайший из императоров Анауака, был возведен на трон своих предков.
К счастью для себя, он не мог знать, какой постыдной смертью ему придется умереть в один страшный день от рук этих самых теулей.
Но отныне участь его была связана с участью обреченной страны. Чем выше стоял человек, тем неизбежнее была его гибель.
Когда церемония окончилась, я поспешил во дворец, чтобы рассказать обо всем Отоми. Я нашел ее в комнате, где мы обычно спали. Она не поднималась с ложа.
— Что с тобой, Отоми? — спросил я.
— Увы, муж мой, — ответила она, — болезнь поразила меня.
Не подходи близко. Прошу тебя, не подходи!
Пусть за мной ухаживают женщины.
Ты не должен ив-за меня рисковать жизнью, любимый.
— Успокойся, — печально сказал я, приближаясь к ней.
Да, к несчастью, она не ошиблась. Как врач, я сразу распознал знакомые симптомы.
Чтобы спасти Отоми, мне пришлось собрать все свои знания.
Три бесконечных недели я не отходил от ее ложа, сражаясь со смертью, пока, наконец, не победил.