Но вот, наконец, ворота и возле них, по счастью, ни одного солдата: все испанцы спали в караульне.
Только три тласкаланца дремали у маленького костра, завернувшись с головой в свои плащи-одеяла. На рассвете посвежело.
— Открывайте ворота, собаки! — гордо потребовал я.
Увидев перед собой испанского солдата, один ив тласкаланцев встал на ноги, затем, помедлив, спросил:
— Зачем? Кто приказал?
Я не видел его лица, скрытого одеялом, но голос показался мне знакомым, и страх охватил меня.
Однако нужно было отвечать.
— Зачем? А затем, что я пьян и хочу проспаться на травке, пока протрезвлюсь.
Кто приказал?
Я приказал, дежурный офицер! Живей, не то я прикажу тебя сечь до тех пор, пока ты не отучишься навсегда задавать дурацкие вопросы. Слышишь? Тласкаланец заколебался.
— Может, разбудить теулей? — обратился он к своему товарищу.
— Не надо, — ответил тот. — Господин Сарседа устал и приказал его зря не беспокоить.
Пропусти их или не выпускай, только его не буди.
Я задрожал с головы до ног: в караульне был де Гарсиа!
Что, если он уже проснулся? Что, если он сейчас выйдет и увидит меня?
И в довершение всего я узнал, наконец, голос тласкаланца, — это был один из пытавших меня мучителей.
Только бы он не увидел моего лица!
Палач наверняка узнает свою жертву.
Оцепенев от ужаса, я не мог произнести ни слова, и если бы не Отоми, моя история на этом бы окончилась.
Но тут она вступила в свою роль и сыграла ее превосходно. Солеными солдатскими шуточками Отоми заставила тласкаланца рассмеяться, и он открыл перед нами ворота.
Мы уже миновали их, когда от внезапного приступа слабости я споткнулся, упал и покатился по земле.
— Вставай, дружок, вставай! — тянула меня Отоми с грубым смехом.
— Если хочешь спать, подожди, пока мы доберемся до какого-нибудь укромного местечка под кустом!
Она нагнулась, чтобы поднять меня. Тласкаланец со смехом поспешил ей на помощь, и, опираясь на них, мне удалось встать на ноги. Но когда я встал, шляпа, и без того едва прикрывавшая мое лицо, упала на землю.
Тласкаланец подобрал ее, протянул мне, и в этот миг наши глава встретились. Хорошо еще, что свет падал сзади, так что мое лицо оказалось в тени.
В следующее мгновение я, подпрыгивая, двинулся дальше, но, оглянувшись, увидел, что тласкаланец с растерянным видом смотрит нам вслед, словно не веря своим глазам.
— Он узнал меня, — шепнул я Отоми. — Сейчас он опомнится и побежит за нами.
— Скорей, скорей, — умоляла она. — Вон за тем поворотом заросли агав. Там мы спрячемся.
— Не могу! Сил нет, — прохрипел я и начал снова валиться.
Отоми едва успела меня подхватить. И вдруг, напрягая все силы, она подняла меня на руки и понесла, словно мать ребенка, прижимая к своей груди.
Любовь и отчаяние помогли ей пронести меня так шагов пятьдесят до края насаждений агавы, но здесь мы оба рухнули наземь.
Я скосил глаза на тропинку, по которой мы шли.
Там из-за угла появился тласкаланец с утыканной обсидиановыми остриями палицей. Как видно, он решил избавиться от всех сомнений.
— Конец, — прохрипел я. — Он идет сюда.
Вместо ответа Отоми выхватила мой меч из ножен и сунула его рядом в траву.
— А теперь закрой глаза, — шепнула она. — Сделай вид, что спишь. Это наша последняя надежда.
Я закрыл лицо локтем и притворился спящим.
Мне было слышно, как тласкаланец шел через заросли. Еще мгновение — и он уже стоял надо мной.
— Чего тебе надо? — спросила Отоми.
— Ты что, не видишь — он спит?
Не буди его!
— Сначала я должен взглянуть на этого человека, женщина, — ответил тласкаланец, отстраняя мою руку.
— О, боги, я так и думал!
Это тот самый теуль, с которым мы вчера возились. Он сбежал!
— Ты с ума сошел! — рассмеялась Отоми.
— Если он и сбежал, то только от пьяной драки и выпивки.
— Ты лжешь, женщина, или просто ничего не слышала.
Этот человек знает тайну сокровищ Монтесумы. За него дадут царскую награду! И тласкаланец взмахнул палицей.
— Стой, зачем же тогда его убивать?
Я, конечно, ничего не знаю.