Махтла был не один. Вместе с ним из толпы вышли еще четыре вождя. Взглянув на их одеяния, я узнал тласкаланцев, посланников Кортеса, и сердце мое упало. Догадаться о цели их появления было нетрудно.
— Говори, Махтла! — сказала Отоми. — Говори, мы дадим ответ. А вы, люди отоми, храните молчание и слушайте, чтобы рассудить нас, когда все будет сказано.
Воцарилась мертвая тишина. Все сгрудились поближе, как овцы в загоне, и затаили дыхание, чтобы не проронить ни единого слова.
— С тобой, принцесса, и с твоим незаконным мужем теулем разговор будет коротким, — нагло заговорил Махтла.
— Совсем недавно ты явилась сюда за войском для Куитлауака, императора ацтеков, чтобы помочь ему в войне против теулей, детей бога Кецалькоатля.
Тебе дали это войско против желания многих, ты убедила совет своими медовыми речами, и никто не стал слушать нас, стоявших за дружбу и союз с белыми людьми, сыновьями бога.
Ты удалилась — и двадцать тысяч воинов, цвет нашего народа, последовали за тобой в Теночтитлан.
Где теперь эти люди?
Я скажу вам.
Сотни две из них притащились домой, а все остальные носятся сейчас в воздухе в зобах у коршунов или ползают по земле в животах у шакалов.
Ты увела их на смерть, и они все погибли.
Две ваших жизни за жизнь двадцати тысяч наших отцов, сыновей и братьев — недорогая плата!
Но мы не требуем даже этого.
Здесь, рядом со мной, стоят посланцы Малинцина, вождя теулей, прибывшие к нам час назад.
Вот что говорит Малинцин, слушайте его слова:
«Выдайте мне Отоми, дочь Монтесумы, вместе с ее любовником, предателем теулем, сбежавшим от справедливой кары за свои преступления, и я буду великодушен к вам, люди отоми.
Но если вы спрячете их или откажетесь выдать, Город Сосен постигнет судьба Теночтитлана, владыки всех городов.
Выбирайте между моей милостью и моим гневом, люди отоми!
Если вы подчинитесь, прошлое будет забыто, и моя власть будет для вас легка. Если же вы отвергнете мою милость, я разрушу ваш город и даже имя ваше сотру со скрижалей земли».
— Скажите, посланники Малинцина, — обратился Махтла к тласкаланцам, — так ли сказал Малинцин?
— Это его слова, Махтла, — ответил глашатай послов.
Снова в толпе началось волнение. Послышались возгласы:
— Выдать их! Выдайте их Малинцину как залог мира!
Отоми шагнула вперед, и снова воцарилась тишина.
Все хотели услышать ее ответ.
— Народ отоми! — заговорила она. — Я вижу, что мои подданные сегодня судят меня и моего мужа.
Хорошо, я женщина, но я буду говорить в свою защиту, как умею, и вы, народ мой, рассудите нас с Махтлой и его друзьями, Малинцином и тласкаланцами.
Чем мы вас обидели?
Да, мы приходили к вам по приказу Куитлауака просить у вас помощи в войне с теулями.
Но что я тогда говорила?
Я говорила, что если народы Анауака не выступят все вместе против белых людей, их сломают поодиночке, как стрелы, выдернутые из общей связки, и бросят в огонь.
Разве я вам солгала?
Нет, я сказала правду, потому что из-за предательства отдельных племен, а главное — из-за предательства тласкаланцев Анауак пал и Теночтитлан обратился в руины, усеянные мертвецами, как поле маисом.
— Верно! Это правда! — послышались крики.
— Да, люди отоми, это правда. Но если бы воины всех племен Анауака сражались так же, как сражались сыны моего народа, все было бы иначе.
Но они погибли, и теперь вы хотите из-за этого выдать нас нашим врагам, которые их убили. Я не оплакиваю павших, хотя среди них немало людей моей крови.
Сдержите свой гнев и слушайте!
Я не оплакиваю их потому, что лучше со славою пасть в бою и обрести бессмертие в Обиталище Солнца, чем жить рабами, как вы этого, кажется, хотите, люди отоми.
Я не сказала вам ни слова неправды.
Малинцин уже сломал те стрелы, которые направлял в грудь Куаутемока, бросил их в огонь, и теперь теули варят на них похлебку.
Изменники, друзья теулей, уже превратились в их рабов.
Разве вы не слышали приказа Малинцина? Он повелел всем союзным племенам работать в каменоломнях и на улицах Теночтитлана, пока разрушенный им город снова не поднимется над водой во всем своем великолепии.
Может быть, вы, люди отоми, тоже хотите там проливать пот, не зная отдыха и получая в награду только плети надсмотрщиков и проклятия теулей?
Тогда торопитесь, храбрые горцы! Конечно!
Ведь ваши руки привыкли к заступам и лопатам, а не к лукам и копьям. Вам, видно, милее исполнять все желания и повеления Малинцина, умножая его богатства под палящим солнцем долин или в сырости каменоломен, чем свободно жить среди этих гор, где до сих пор еще не ступала вражеская нога.
Отоми на мгновение умолкла. Рокот смущения и беспокойства пробежал по многотысячной толпе.
Махтла вышел вперед и хотел что-то сказать, но его не стали слушать. Народ кричал:
— Отоми! Отоми!
Пусть говорит Отоми!
— Благодарю тебя, мой народ! — продолжала она. — Мне еще многое надо сказать.