Мы с ним едва знакомы.
— И тем не менее.
Чем он тебя так зацепил, Мейзи?
— Сама не знаю, — медленно проговорила та.
— Он какой-то другой, понимаешь? Не такой, как все.
— Другой?
— Да.
Не могу объяснить.
Нет, я знаю, он симпатичный, но дело не в этом. В нем есть что-то необычное,
Знаешь, он как будто не видит людей.
Правда. Я даже сомневаюсь, заметил ли он меня тогда в офисе отца.
— Ну, это старый трюк, — рассмеялась Аллегра.
— Сообразительный юноша.
— Аллегра! Ты просто завидуешь.
— Ну-ну, дорогая. Все будет хорошо.
Разумеется, папочка сделает своей маленькой Мейзи такой подарок.
— Как раз это мне меньше всего нужно.
— Ах, вон оно что. Хочешь, чтобы все было по-честному?
— А почему бы и нет? Разве меня нельзя полюбить по-настоящему?
— Конечно, можно, дорогая.
Думаю, в конце концов так и произойдет.
Аллегра с улыбкой оглядела подругу: миниатюрная и женственная. Темные блестящие глаза, чувственный рот. Подбородок, пожалуй, немного тяжеловат, зато отличные зубы и прекрасная кожа. Модная короткая стрижка, отличная косметика и со вкусом подобранная одежда.
— Да, — заключила Аллегра.
— Он просто обязан в тебя влюбиться.
Ты изумительно выглядишь, Мейзи.
Ее подруга вздохнула.
— Правда-правда, — добавила Аллегра.
— Но, допустим — чего не бывает, — он все же этого не сделает.
Не влюбится.
Или, скажем, будет испытывать к тебе нежные, но исключительно дружеские чувства.
Что тогда?
— Во-первых, может, при ближайшем рассмотрении он мне еще и не понравится.
— Не исключено.
Ну, а если?..
Мейзи пожала плечами:
— Думаю, у меня хватит гордости.
— Гордость хороша, чтобы скрывать чувства, а не бороться с ними, перебила ее Аллегра.
— Ну… — Мейзи чуть покраснела.
— Если начистоту…
Не думаю, что он откажется от такой партии.
Положение в обществе, деньги и все такое.
— Ну да, — кивнула Аллегра.
— Прямая дорожка в партнеры твоего отца.
Все-таки, Мейзи, ты молодец. Можешь собой гордиться. Не каждая так сумеет.
Теперь Мейзи покраснела по-настоящему.
— Какая ты злая, Аллегра!
— Зато представь, как тебе было бы без меня скучно.
Вот поэтому ты меня и терпишь.
Между прочим, я всегда задавалась вопросом: почему это придворным шутам всегда все прощалось?
А сейчас, похоже, могу выяснить это на собственном опыте.