Но до чего же жарко!
Нет, что это он? Разве ему жарко?
Ведь на самом деле ему холодно, очень холодно.
Вокруг снег, и лед, и голубые громады айсбергов.
Но как же он устал!
Нет, не стоит больше оборачиваться: на это уходит слишком много сил. А вот и лужайка. Какая удача!
Зеленая тенистая лужайка прямо среди холода, снега и айсбергов. Как же ему повезло!
А какие здесь деревья!
Хотя разве это деревья?
Впрочем, не важно.
А это что? Наверное, цветы.
Синие, золотые.
Но как же здесь все знакомо!
Ну конечно, он уже бывал здесь прежде.
Вон там, сквозь ветви деревьев, уже виден Дом.
И как же он прекрасен!
Ничто не может затмить его красоты.
Джон поднимается на ноги и спешит к Дому.
Подумать только! Он еще ни разу не побывал внутри.
Как глупо! Стоило столько времени носить в кармане ключ.
Уж конечно внутри Дом еще красивее, чем снаружи, тем более сейчас, когда его подготовили к приезду хозяина, который наконец вернулся.
Но чьи-то руки хватают его и оттаскивают назад, трясут в воздухе, как тряпку.
Какой грубый голос:
«Держись, парень! Не уходи! Ты ведь можешь, я знаю».
Глаза Джона чуть приоткрылись и безразлично скользнули по перекошенному — словно от злобы — лицу врача. Рядом черной тенью стояла какая-то монахиня. «Кто эти люди? — удивился Джон. — И что им от меня нужно?
Неужели нельзя просто побыть одному? Мне ведь больше ничего не нужно.
Только вернуться к Дому.
Какие грубые у этих людей руки!» Они тащат его, тащат все дальше от Дома.
А у него совсем не осталось сил сопротивляться.
Хотя нет, есть еще один способ.
Нужно наконец проснуться, и тогда он просто ускользнет от них, как ускользают в момент пробуждения грезы.
Он просто ускользнет от них.
Сигрейв прикрыл глаза и снова увидел вдали белые стены.
Теперь голос врача доносился до него все слабее, и он почти не чувствовал на себе чужих рук. Он засмеялся и двинулся вперед.
Теперь он был уже у самых дверей, и ничто больше не нарушало царящих вокруг тишины и покоя.
Джон порылся в кармане и, достав ключ, не спеша отпер дверь.
Подождал мгновение на пороге, наслаждаясь ощущением совершенного, невероятного счастья, вдохнул полной грудью и шагнул внутрь.