Но если бы наш приятель явился теперь к ним со своими широко открытыми глазами, диким и неподвижным взглядом, его страшный вид в одно мгновение прогнал бы их веселость.
Тем более странно было бы, если бы Пинчон, всегда столь опрятный, пришел к ним с этим красным пятном на манишке.
Откуда оно взялось?
Как бы там ни было, во всяком случае день для Пинчона потерян!
Вероятно, он встанет завтра рано? Завтра? Но наступит ли для него это завтра?
Между тем в комнате становится все темнее.
Очертания массивной мебели как будто расплываются в серых сумерках, которые мало-помалу окрашивают разные предметы и сидящую среди них человеческую фигуру.
Темнота эта происходит не извне, она таилась здесь целый день и теперь, дождавшись своего часа, распространилась по всему дому.
Правда, лицо судьи, суровое и странно бледное, еще виднеется в воцарившемся сумраке. Наконец становится не видно никакого окна, никакого лица. Непроглядная, беспредельная темнота все уничтожила. Куда же делся наш мир? Он разрушился, он исчез у нас из виду, и мы посреди хаоса слышим только свист и завывание бесприютного ветра.
Неужели не слышно больше никаких звуков?
Слышны ужасные — а именно тиканье часов, которые судья держит в руке в тех пор, как Гепзиба ушла позвать Клиффорда.
Эти маленькие, спокойные, никогда не останавливающиеся удары пульса времени в оцепенелой руке судьи Пинчона ужасают своей регулярностью.
Как завывает ветер! В эту ночь он разгулялся по дому, как музыкант, играющий на невидимых инструментах. Но посмотрите, как странно озарилась вдруг комната с застывшей в ней фигурой лучами месяца, который появился на небе.
Эти лучи освещают бледные, неподвижные черты лица судьи и сверкают на часах.
Циферблат не виден под его рукой, но городские часы уже пробили полночь.
Об этом времени ходят разные истории, правда, они так нелепы, что не ужаснули бы и ребенка.
Какой, например, смысл заключается в странной сказке, что будто бы в полночь все Пинчоны собирались в этой комнате?
И для чего же?
Для того чтобы посмотреть, на своем ли месте висит портрет их предка на стене, согласно его завещанию!
Стоило ли для этого покойникам вставать из могил?
Нам хочется ненадолго остановиться на этой идее.
Семейство покойных Пинчонов, по нашему мнению, должно было собираться в таком порядке.
Сперва являлся сам предок, в своем черном плаще и со шпагой на поясе; в руке у него длинный посох, какие пожилые джентльмены носили в старые времена.
Он смотрит на портрет.
Портрет остался неприкосновенным.
Он висит на том же месте, где был повешен при жизни полковника.
Глядите, угрюмый старик протянул свою руку и пробует раму.
Она неподвижна.
Но это не улыбка на его лице. Это скорее выражение сильного неудовольствия.
Полковник недоволен неподвижностью рамы.
Это хорошо заметно при свете месяца, который, озаряя его мрачные черты, освещает вместе с тем и часть стены, на которой висит портрет.
Что-то очень сильно огорчило предка Пинчонов, он отошел в сторону, сердито покачивая головой.
Вслед за ним появлялись другие Пинчоны, толкая друг друга, чтобы пробраться к портрету.
Мы видим стариков и старушек, видим духовную особу с пуританской жесткостью во взгляде и офицера в красном кафтане. Вот и Пинчон, торговавший в лавочке сто лет тому назад, с кружевными манжетами; а вот, в парике и в парчовом кафтане, джентльмен из легенды художника вместе с прелестной и задумчивой Элис, которая тоже встала из гроба.
Все они пробуют раму портрета.
Чего ищут все эти привидения?
Мать поднимает к портрету своего ребенка, чтобы и он потрогал раму своими крошечными ручонками.
Очевидно, в этом портрете заключается какая-нибудь тайна, которая нарушает могильное спокойствие Пинчонов.
Между тем в одном углу стоит какой-то пожилой человек в кожаной куртке и таких же штанах, с плотницким топором, торчащим из кармана. Он указывает пальцем на бородатого полковника и его потомство, кивая головой и корча страшные гримасы.
Дав свободу своей фантазии, мы уже не в состоянии удержать ее.
Мы замечаем в толпе призраков одну странную фигуру.
Это молодой человек, одетый, согласно современной моде, в черный фрак-сюртук и в серые узкие панталоны, на груди его — изящная цепочка, а в руке — тоненькая трость с серебряным набалдашником.
Если бы мы встретили эту фигуру при дневном свете, то узнали бы в ней молодого Джеффри Пинчона, единственного сына судьи, который последние два года находился в чужих краях.
Если он еще жив, то каким образом могла появиться здесь его тень?
Если же он умер, то какое это несчастье!
Кому достанется теперь старинная собственность Пинчонов вместе с огромным состоянием, приобретенным отцом молодого человека?
Бедному, помешанному Клиффорду, сухощавой Гепзибе и маленькой деревенской Фиби!
Но нас ожидает еще одно явление.
Верить ли своим глазам?
На сцене появился толстый, пожилой джентльмен. Он имеет вид сановитого человека, носит черный фрак и черные панталоны широкого покроя и отличается необыкновенной опрятностью в одежде, но при этом на его белоснежном воротнике видны большие кровавые пятна.