Судья Пинчон умер, а Клиффорд и Гепзиба исчезли.
Больше я ничего не знаю.
Все, что можно к этому прибавить, — только догадки.
Возвращаясь в свою комнату вчера вечером, я не заметил никакого света ни в приемной, или комнате Гепзибы, ни у Клиффорда, ни какого-либо шума, ни шагов не было слышно в доме.
Сегодня утром — та же мертвая тишина.
Из окна я слышал, как соседка говорила кому-то, что ваши родственники оставили дом во время вчерашней бури.
Потом до меня дошел слух, что судья тоже исчез.
Какое-то особенное чувство, которого я не могу описать — неопределенное чувство какой-то катастрофы, — заставило меня пробраться в эту часть дома, где я и обнаружил то, что вы видите.
Чтобы приобрести свидетельство, нужное Клиффорду и важное для меня — потому что, Фиби, я странным образом связан с судьбой этого человека, — я решил запечатлеть его портрет.
Даже в своем волнении Фиби не могла не заметить спокойствия в поведении Холгрейва.
Он чувствовал, по-видимому, весь ужас смерти судьи, но осознал этот факт умом, без всякой примеси удивления, как неизбежное событие, которое можно было предвидеть.
— Почему вы не отворили дверей и не позвали свидетелей? — спросила Фиби, содрогнувшись.
— Ужасно оставаться здесь одному!
— Но Клиффорд! — воскликнул художник.
— Клиффорд и Гепзиба!
Нам нужно подумать, что можно сделать для их пользы.
Их бегство придает дурной смысл этому событию.
Но как легко объясняется оно для тех, кто знал их!
Ужаснувшись сходства смерти судьи со смертью одного из предков Пинчонов, которая имела для Клиффорда такие горестные последствия, они не придумали ничего другого, кроме как бежать с рокового места.
Как они несчастны!
Если бы Гепзиба закричала, если бы Клиффорд растворил дверь и объявил о смерти судьи Пинчона, все бы хорошо для них кончилось.
Так они могли бы смыть черное пятно, лежащее, по мнению общества, на Клиффорде.
Если разобрать и объяснить происшедшее надлежащим образом, тогда стало бы ясно, что судья Пинчон не мог умереть насильственной смертью.
Так не раз умирали члены его семейства, причем именно люди его лет, особенно в напряжении или припадке гнева.
Предсказание старого Моула было, может быть, основано на знании этой предрасположенности Пинчонов.
Между смертью, случившейся вчера, и смертью дяди Клиффорда, описанной тридцать лет назад, очень много сходства.
Правда, там были подведены некоторые обстоятельства, которые сделали почти несомненным тот факт, что старый Джеффри Пинчон умер насильственной смертью и от руки Клиффорда.
— Подведены, вы говорите?
Кем же? — воскликнула Фиби. — Да, подведены, человеком, который сидит в той комнате.
Его собственная смерть во всем похожа на смерть его дяди — кажется, будто само Провидение покарало его за его злодейство и доказало невинность Клиффорда.
Но бегство Клиффорда все разрушило.
Может быть, они с Гепзибой прячутся где-нибудь поблизости.
Если бы мы только отыскали их, пока не открыта смерть судьи, беду еще можно было бы поправить.
— Нам нельзя скрывать происшедшее, — сказала Фиби.
— Клиффорд невинен.
Сам Бог будет за него свидетельствовать.
Отворим дверь и позовем соседей.
— Вы правы, Фиби, — кивнул Холгрейв.
— Вы, несомненно, правы.
Но художник не торопился последовать ее совету.
Напротив, настоящее положение доставляло ему какое-то дикое удовольствие: он срывал цветок странной красоты, растущий, как цветы Элис, на печальном месте под открытым ветром.
Это положение отделяло его с Фиби от остального мира и связывало их между собой.
Тайна, пока она оставалась тайной, держала их в таком удалении от остального мира, как будто они очутились одни на острове посреди океана.
Лишь только все откроется, океан потечет между ними, и они очутятся на разделенных берегах. Между тем все будто соединилось для того, чтобы их сблизить: они были похожи на детей, которые рука об руку проходят по темному коридору, населенному привидениями.
— Зачем мы медлим? — спросила Фиби.
— Этот секрет не дает мне дышать свободно.
Отворим поскорее дверь!
— В нашей жизни не повторится уже подобной минуты! — воскликнул Холгрейв.
— Фиби, неужели мы чувствуем один ужас и ничего более?
Неужели вы не испытываете, как я, чего-то особенного, что делает этот момент незабываемым?