— Стало быть, и маленькие Дьюронды были, — говорила она, — слушали музыку разинув рты, как неоперившиеся воробушки в ожидании корма.
Ни одного концерта не пропускают.
— Да. Я сама не видела, но они были, мистер Эллиот говорил.
— Ну, а Иббитсены? Такие две модные нынче красотки с высоким офицером-ирландцем, который, говорят, на одну имеет виды.
— Не помню.
Этих, по-моему, не было.
— А старуха леди Мэри Маклин?
Хотя, что же я спрашиваю.
Без нее никогда не обходится. И как вы ее не заметили?
Она ведь была, верно, близко от вас. Раз вы были в кружке леди Дэлримпл, вы сидели на самых роскошных местах подле самого оркестра, не так ли?
— Нет. Я ужасно этого боялась.
Мне было бы это неприятно по многим причинам.
Но нет, леди Дэлримпл любит, по счастью, сидеть несколько дальше; и мы очень мило сидели; то есть, я хочу сказать, нам все очень хорошо было слышно. А вот видела я все, кажется, плохо.
— Ах! Вы видели то, что хотели.
Я понимаю вас.
Бывает, и в шумной толпе наслаждаешься тихим домашним весельем.
Вы пришли своей большой компанией — и что же вам в остальных?
— Отчего же, мне не мешало бы больше смотреть по сторонам, — сказала Энн и тотчас вспомнила, что по сторонам она смотрела достаточно, хотя и не всегда с достаточным успехом.
— Ну что вы, до того ли вам было.
Можете меня не убеждать, что приятно провели вечер.
Я по вашим глазам вижу.
Я очень хорошо вижу, как вы провели вечер. Вы непрестанно слушали милые вещи.
Когда музыка умолкала, вас развлекали беседой.
Энн улыбнулась и сказала:
— И это видите вы по моим глазам?
— А как же, моя милая.
Лицо ваше яснее ясного мне говорит, что вы были вчера в обществе того, кто вам приятней всех на свете, кто важнее вам сейчас всего человечества.
Лицо Энн залилось краской.
Она не знала, что сказать.
— А коли так, — продолжала миссис Смит, помолчав немного, — вы, я надеюсь, поверите, что я ценю вашу доброту, видя вас сегодня у себя.
В самом деле, как же вы добры, что пришли ко мне, имея возможность куда приятнее провести время.
Последних слов ее Энн не слышала.
Ее повергла в недоумение и смятение проницательность подруги, и она гадала, каким же образом отчет о капитане Уэнтуорте мог достигнуть ее слуха.
— Скажите, — снова помолчав, спросила миссис Смит, — а мистер Эллиот знает о нашем с вами знакомстве?
Он знает, что я в Бате?
— Мистер Эллиот? — отозвалась Энн, удивленно глядя на нее.
В следующую секунду она поняла свое заблуждение.
И тотчас оправившись, уже спокойным тоном она спросила: — А вы знакомы с мистером Эллиотом?
— Я была с ним близко знакома, — отвечала без улыбки миссис Смит. — Теперь знакомство наше оборвалось.
Мы не видимся больше.
— А я и не знала.
Вы не говорили.
Если б я знала, я не отказала бы себе в удовольствии поболтать с ним о вас.
— По правде сказать, — вновь заговорила миссис Смит уже с обычной своей веселостью, — я как раз бы и хотела, чтобы вы поболтали обо мне с мистером Эллиотом.
Мне нужно, чтобы вы использовали свое влияние.
Он мог бы мне сослужить важную службу. И будьте уж так добры, милая мисс Эллиот, замолвите за меня словечко, вам-то он не откажет.
— Я бы и счастлива вам помочь. Я думаю, вы не усомнитесь, что я рада хоть чем-нибудь быть вам полезной, — отвечала Энн. — Но, боюсь, вы преувеличиваете мое влияние на мистера Эллиота, предполагая во мне больше прав ему указывать, чем те, какими я обладаю.
И откуда взялось в вас подобное убеждение?
Поверьте, я всего только родственница мистера Эллиота.
Но все, что может просить кузина, я у него попрошу ради вас, и в этом вы можете на меня положиться.