— Но она была происхождения самого низкого?
— Да. И сколько я ему ни толковала про это, он и слушать не хотел.
Деньги, деньги — вот чего он добивался.
Отец ее был скотовод, дед — мясник, но для него это было пустое.
Она была прекрасная женщина, получила приличное воспитание, какие-то родственники ей покровительствовали, случай свел ее с мистером Эллиотом, она влюбилась, и происхождение ее ничуть ему не мешало.
Он заботился только о том, чтобы удостовериться в точных размерах богатства, прежде чем сделать последний шаг.
Поверьте, как бы ни пекся ныне мистер Эллиот о своем положении в свете, юношей он им решительно пренебрегал.
Он не забывал, конечно, про киллинчское именье, но честь семьи он ставил ни во что.
Часто случалось ему при мне объявлять, что, ежели баронетства бы продавались, свое он продал бы первому встречному, за пятьдесят фунтов, имя, герб и девиз в придачу. Однако мне и половины не повторить того, чего я тогда от него на этот счет понаслышалась, да и не к чему.
Вам ведь надобны доказательства, это все одни пустые слова, а вы получите доказательства.
— Право же, милая миссис Смит, — воскликнула Энн, — никаких мне не надобно доказательств.
Вы ничего не сказали такого, что противоречило бы собственным догадкам моим о прошлом мистера Эллиота.
Все это скорей подтверждает то, что мы сами о нем слышали и думали.
Куда больше мне хотелось бы узнать, отчего он переменился.
— Нет, хотя бы ради меня, если бы вы были так добры и кликнули Мэри; впрочем, постойте. Я знаю, вы будете даже так добры, что сами пойдете ко мне в спальню и принесете маленькую резную шкатулку, которая стоит там на шифоньере.
Энн, видя, что подругу не переспорить, все сделала, как ее просили.
Она принесла шкатулку и поставила перед миссис Смит, и та, вздохнув, повернула ключик и сказала:
— Тут битком набито бумаг моего мужа. И это еще небольшая часть того, что после него осталось.
Я ищу письмо мистера Эллиота, посланное до нашей женитьбы. Сама не знаю, почему оно уцелело.
Муж был беспечен в таких делах, как все мужчины. И когда я стала разбирать его бумаги, я среди всякой ненужной всячины нашла и это письмо, а многие важные документы бесследно пропали.
А, вот оно. Я его не сожгла, я и тогда уж была недовольна поведением мистера Эллиота и решилась сохранить это свидетельство былой близости.
Теперь же у меня явились новые причины радоваться тому, что я могу его представить.
То было письмо, адресованное Чарлзу Смиту, эсквайру, Танбридж-Уэлс, и помеченное июлем давнего 1803 года.
«Милый Смит.
Право же, ты чересчур ко мне снисходителен.
Хотел бы я, чтобы природа каждого наделяла таким золотым сердцем, но, прожив на свете двадцать три года, я одно только твое покуда и встретил.
Сейчас, поверь, я не нуждаюсь в твоем попечении, разжившись деньгами.
Поздравь меня, однако. Я избавился от сэра Уолтера и мисс.
Они повлеклись обратно в Киллинч, взявши с меня чуть ли не клятвенное обещание быть у них летом. Я же буду в Киллинче не ране как с исправником, который и растолкует мне, как поудобней продать его с молотка.
Барон, впрочем, еще может жениться; ума у него достанет.
Зато в таком случае они от меня отвяжутся, что и утешит меня вполне в потере наследства.
С прошлого года он стал еще несносней.
Я уж и не рад собственному имени.
Эллиот — какая скука!
Слава богу, хоть Уолтера могу я отбросить. И ты, мой милый, сделай одолжение, вперед не оскорбляй меня вторым этим „У“, ибо до конца дней я желаю пребыть преданным твоим слугою
Уильямом Эллиотом».
Прочтя об отце своем такие строки, кто б не смутился? И миссис Смит, заметя, как вспыхнула Энн, поспешила сказать:
— Да, выражения там самые сильные.
Точных слов я не помню, но помню общую мысль.
Вот он вам весь.
А как перед мужем моим распинается, заметьте.
Дальше, кажется, некуда.
Энн не тотчас оправилась от потрясения и обиды, прочтя такие слова о своем отце.
Пришлось ей вспомнить, что, читая письмо, она преступала законы чести, что никого мы не вправе судить на основании подобных свидетельств, что частная переписка не терпит постороннего глаза, — а уж затем овладела она собой, смогла возвратить письмо, над которым задумалась, и произнесть:
— Благодарю вас.
Да, это бесспорное доказательство. Бесспорное доказательство всему, что вы говорили.
Но зачем же теперь мы ему понадобились?
— Я и это берусь вам объяснить, — отвечала миссис Смит с улыбкой.
— Неужто беретесь?
— Я показала вам мистера Эллиота, каков он был двенадцать лет назад, а теперь покажу, каков он стал ныне.