Вдали дома, отечества, вдали друзей.
Ни время ваше, ни здоровье, ни самая ваша жизнь вам не принадлежат.
Несправедливо было бы (дрогнувшим голосом), когда бы ко всему вы были наделены и нежной женскою душою.
— Нет, тут мы никогда не согласимся… — начал было капитан Харвил, но их внимание вдруг отвлеклось легким шумом в дотоле совершенно тихом углу, где сидел капитан Уэнтуорт.
Это всего-навсего упало на пол перо; но Энн вздрогнула, обнаружа, что он ближе к ней, чем она полагала, и склонна была подозревать, что и перо упало оттого, что он прилежно вслушивался в звуки, вовсе не предназначенные для его слуха.
— Кончил ты свое письмо? — спросил капитан Харвил.
— Не совсем, осталось еще несколько строк.
Через пять минут я с ним разделаюсь.
— Я и не тороплю.
Я надежно стал на якорь (улыбаясь Энн) и снаряжаюсь всем, чем следует.
Не спешу выходить в море.
Так вот, мисс Эллиот (понижая голос), как я уже сказал, тут мы никогда не согласимся.
И, верно, никогда мужчина не согласится тут с женщиной.
Однако, позвольте вам заметить, сочинители все против вас — все сочинения против вас, в стихах и в прозе.
Будь у меня память, как у Бенвика, я вмиг нашел бы вам пятьдесят цитаций в подтверждение моей мысли, и я в жизни своей не открывал книги, где не говорилось бы о женском непостоянстве. Да ведь вы скажете небось, что книги-то сочиняют мужчины. — Быть может, и скажу.
Нет, нет, с вашего дозволения, книги мы уж лучше оставим в покое.
У мужчин куда более средств отстаивать свои взгляды.
Образованность их куда выше нашей; перо издавна в их руках.
Не будем же в книгах искать подтверждений своей правоте.
— Но в чем же тогда нам искать их?
— Да ни в чем.
И надеяться нечего их найти.
Каждый, я думаю, грешит снисхождением к своему полу; и уж к снисхождению этому притягиваются кое-какие события, случившиеся в собственном нашем кругу; ну, а на многие из этих событий (быть может, сильнее всего нас поразивших) как раз и невозможно ссылаться, не обманывая чужой доверенности и не высказывая того, чего высказывать бы не следовало.
— Ax, — воскликнул капитан Харвил, и голос его выдавал глубокое волнение. — Когда б вы знали чувства мужчины, который, простясь с женою и детьми, глядит вослед увозящей их лодке, покуда она не скроется из глаз, а потом говорит, отвернувшись: «Бог весть, суждено ли еще свидеться!»
Когда б вы знали, как томится душа его ожиданьем; как, воротясь после года, проведенного в дальних морях, перемещенный в новый порт, считает он дни до встречи и сам себя обманывает, говоря «нет, до такого-то дня им здесь быть невозможно», а сам-то надеется, что они будут хоть на день, да раньше, и, наконец, видит их даже до этого дня, будто провидение наделило их крыльями!
Когда бы я мог объяснить вам все это и все, что готов терпеть и счастлив терпеть мужчина ради драгоценнейшего сокровища жизни своей!
Я говорю, разумеется, про тех мужчин, у кого есть сердце! — И он с чувством прижал руки к собственному своему сердцу.
— О! — живо отозвалась Энн.
— Мне хочется верить, я умею отдать должное таким чувствам.
Боже упаси преуменьшать способность к верности и нежности у своих собратьев!
Я заслуживала бы презрения, посмей я предположить, будто одни женщины только и способны на постоянство.
Нет, я знаю, ради близких вы способны на многое, на великое.
Вы никаких не боитесь трудов, и терпение ваше безмерно, покуда — если мне позволительно будет так выразиться, — покуда вам есть для кого терпеть и трудиться.
Я хочу сказать: покуда любимая женщина жива, и рядом, и предана вам.
По мне, единственное преимущество женщины (преимущество весьма незавидное; и врагу бы не пожелала) — это способность наша любить дольше, когда у любви уж нет надежды на счастье или возлюбленного уж нет в живых.
Она не могла больше говорить; сердце ее было слишком полно; дыхание у нее прерывалось.
— Добрая вы душа, — воскликнул капитан Харвил и с нежностью коснулся рукою ее плеча.
— Я не хочу с вами ссориться.
А как подумаю о Бенвике — я и вовсе немею.
Здесь внимание их было отвлечено.
Миссис Крофт собралась уходить.
— Ну, Фредерик, мы с тобой, кажется, расстаемся, — сказала она.
— Я иду домой, а у тебя дела с твоим другом.
Нынче вечером все мы, надеюсь, будем иметь удовольствие встретиться у вас (кивая Энн).
Мы вчера получили приглашение от вашей сестры, и Фредерик, кажется, тоже получил карточку, хоть сама я ее не видела; и ты ведь тоже свободен вечером, Фредерик?
Капитан Уэнтуорт с великой поспешностью складывал свое письмо и то ли не мог, то ли не хотел дать прямого ответа.
— Да, — сказал он. — Правда. Мы расстаемся, но скоро мы с Харвилом тебя догоним; ведь ты готов, Харвил? Я иду через минуту.
Я знаю, ты тоже идешь.
Еще минуту — и я в твоем распоряжении.
Миссис Крофт ушла, и капитан Уэнтуорт, тотчас запечатав письмо, в самом деле собрался идти, и весь вид его выражал нетерпение.