Она была очень бледна, но не плакала.
В ее спокойствии доктору почудилось что-то неестественное.
Не обменявшись ни единым словом, они молча пошли по шоссе.
Когда они приблизились к моргу, миссис Дэвидсон заговорила:
- Я хотела бы побыть с ним одна.
Они отступили в сторону.
Туземец открыл перед ней дверь и закрыл ее, когда она вошла.
Они сели и стали ждать.
Подошли несколько белых и шепотом заговорили с ними.
Доктор снова рассказал о трагедии все, что знал.
Наконец дверь тихо отворилась, и миссис Дэвидсон вышла.
- Теперь можно идти, - сказала она.
Ее голос был ровен и строг.
Доктор Макфейл не понял выражения ее глаз.
Ее бледное лицо было сурово.
Они шли медленно, не нарушая молчания, и наконец приблизились к повороту, за которым находился дом Хорна.
Миссис Дэвидсон ахнула, и все трое остановились как вкопанные.
Их слух поразили немыслимые звуки.
Граммофон, который столько времени молчал, хрипло и громко играл разухабистую песенку.
- Что это? - испуганно вскричала миссис Макфейл.
- Идемте, - сказала миссис Дэвидсон.
Они поднялись на крыльцо и вошли в переднюю.
Мисс Томпсон стояла в дверях своей комнаты, болтая с матросом.
В ней произошла внезапная перемена.
Это уже не была насмерть перепуганная женщина последних дней.
Она облачилась в свой прежний наряд: на ней было белое платье, над лакированными сапожками нависали обтянутые бумажными чулками икры, волосы были уложены в прическу, и она надела свою огромную шляпу с яркими цветами.
Ее щеки были нарумянены, губы ярко накрашены, брови черны, как ночь.
Она стояла выпрямившись.
Перед ними была прежняя наглая девка.
Увидев их, она громко, насмешливо захохотала, а затем, когда миссис Дэвидсон невольно остановилась, набрала слюны и сплюнула.
Миссис Дэвидсон попятилась, и на ее щеках запылали два красных пятна.
Потом, закрыв лицо руками, она бросилась вверх по лестнице.
Доктор Макфейл был возмущен.
Оттолкнув мисс Томпсон, он вбежал в ее комнату.
- Какого черта вы себе позволяете? - закричал он.
- Остановите эту штуку.
Он подошел к граммофону и сбросил пластинку.
- А ну, лекарь, не распускай рук.
Что тебе понадобилось в моей комнате?
- То есть как? - закричал он.
- То есть как?
Она подбоченилась.
В ее глазах было неописуемое презрение, а в ответе - безграничная ненависть:
- Эх вы, мужчины!
Поганые свиньи.
Все вы одинаковы.
Свиньи!
Свиньи!
Доктор Макфейл ахнул.
Он понял.