Они оставили свои визитные карточки у губернатора.
На шоссе они повстречали мисс Томпсон.
Доктор снял шляпу, а она громко и весело крикнула ему: "С добрым утром, доктор!"
Как и накануне, она была в белом платье, и ее лакированные белые сапожки на высоких каблуках и жирные икры, нависающие над их верхом, как-то не вязались с окружающей экзотической природой.
- Признаться, я не сказала бы, что ее костюм вполне уместен, - заметила миссис Макфейл.
- Она мне кажется очень вульгарной.
Когда они вернулись домой, мисс Томпсон играла на веранде с темнокожим сынишкой торговца.
- Поговори с ней, - шепнул доктор жене.
- Она здесь совсем одна, и просто нехорошо ее игнорировать.
Миссис Макфейл была застенчива, но она привыкла слушаться мужа.
- Если не ошибаюсь, мы соседи, - сказала она довольно неуклюже.
- Просто жуть застрять в такой дыре, правда? - ответила мисс Томпсон.
- И я слыхала, что мне еще повезло с этой комнатенкой.
Не хотела бы я жить в туземной хибаре, а кое-кому приходится попробовать и этого.
Не понимаю, почему здесь не заведут гостиницы.
Они обменялись еще несколькими словами.
Мисс Томпсон, громкоголосая и словоохотливая, явно была склонна побол-тать, но миссис Макфейл быстро истощила свой небогатый ассортимент общих фраз и сказала:
- Пожалуй, нам пора домой.
Вечером, когда они собрались за чаем, Дэвидсон, войдя, сказал:
- Я заметил, что у этой женщины внизу сидят двое матро-сов.
Непонятно, когда она успела с ними познакомиться.
- Она, кажется, не очень разборчива, - отозвалась миссис Дэвидсон.
Все они чувствовали себя усталыми после пустого, бес-толкового дня.
- Если нам придется провести две недели таким образом, не знаю, что с нами будет, - сказал доктор Макфейл.
- Необходимо заполнить день различными занятиями, распределенными по строгой системе, - ответил миссионер.
- Я отведу определенное число часов на серьезное чтение, определенное число часов на прогулки, какова бы ни была погода - в дождливый сезон не приходится обращать внимание на сырость, - и определенное число часов на развлечения.
Доктор Макфейл боязливо поглядел на своего собеседника.
Планы Дэвидсона подействовали на него угнетающе.
Они снова ели бифштекс по-гамбургски.
По-видимому, повар не умел готовить ничего другого.
Зато внизу заиграл граммофон.
Дэвидсон нервно вздрогнул, но ничего не сказал.
Послышались мужские голоса.
Гости мисс Томпсон подхватили припев, а вскоре зазвучал и ее голос - громкий и сиплый.
Раздались веселые крики и смех.
Наверху все четверо старались поддерживать разговор, но невольно прислушивались к звяканью стаканов и шуму сдвигаемых стульев.
Очевидно, пришли еще гости.
Мисс Томпсон устраивала вечеринку.
- Как только они там помещаются? - неожиданно сказала мисс Макфейл, перебивая своего мужа и миссионера, обсуждавших какую-то медицинскую проблему.
Эти слова показали, о чем она думала все это время.
Дэвидсон поморщился, и стало ясно, что, хотя он говорил о науке, его мысли работали в том же направлении.
Вдруг, прервав доктора, который довольно вяло рассказывал о случае из своей фронтовой практики во Фландрии, он вскочил на ноги с громким восклицанием.
- Что случилось, Альфред? - спросила миссис Дэвидсон.
- Ну, конечно же!
Как я сразу не понял?
Она из Йуэлеи.
- Не может быть.
- Она села на пароход в Гонолулу.
Нет, это несомненно.
И она продолжает заниматься своим ремеслом здесь.