– Она обходит весь дом и хочет видеть всех его обитателей, – ответил я.
– Прекрасно, – сказал он, – пустите ее, но подождите минутку, пока я приведу все в порядок.
У него был своеобразный способ уборки: он попросту проглотил всех мух и пауков, заключенных в коробках, прежде чем я имел возможность остановить его.
Было ясно, что он боялся или подозревал какое-то вмешательство.
Окончив свое мерзкое занятие, он весело сказал:
– Пусть дама войдет, – и сел на край постели, опустив голову, но поглядывая исподлобья, так чтобы видеть ее, когда она войдет.
На минуту я подумал, что у него могло быть какое-нибудь преступное намерение: я вспомнил, как он был спокоен как раз перед своим нападением на меня в моем кабинете, и я постарался встать так, чтобы сразу схватить его, если бы он попытался броситься к ней.
Она вошла в комнату с непринужденной грацией, подошла к нему с милой улыбкой и протянула руку.
– Добрый вечер, м-р Ренфилд, – сказала она. – Как видите, я знаю вас по рассказам д-ра Сьюарда.
Он долго ничего не отвечал, но глаза его внимательно оглядели ее с ног до головы, а лицо было сосредоточенно нахмурено.
Постепенно это выражение сменилось удивлением, перешедшим в сомнение; затем, к моему великому изумлению, он сказал:
– Ведь вы не та девушка, на которой доктор хотел жениться, не так ли?
Впрочем, вы не можете быть ею, потому что она умерла.
Миссис Харкер ответила с прелестной улыбкой:
– О нет!
У меня есть муж, за которого я вышла замуж прежде, чем мы встретились с д-ром Сьюардом.
Я – миссис Харкер.
– Что же вы здесь в таком случае делаете?
– Мы с мужем гостим у д-ра Сьюарда.
– Ну так не оставайтесь тут больше.
– Почему же?
Я подумал, что такого рода разговор столь же малоприятен миссис Харкер, как и мне, поэтому сменил тему:
– Откуда вы знаете, что я собирался на ком-то жениться?
Его ответ раздался после паузы, во время которой он на секунду перевел глаза с миссис Харкер на меня и сейчас же стал снова смотреть исключительно на нее:
– Что за дурацкий вопрос!
– Я вовсе этого не нахожу, м-р Ренфилд, – сказала миссис Харкер, желая помешать моей беседе с ним.
Он ответил, выказывая ей столько же почтительности и вежливости, сколько презрения мне:
– Вы, конечно, поймете, миссис Харкер: когда человек так любим и уважаем, как наш хозяин, все касающееся его интересует наш маленький круг.
Д-р Сьюард любим не только своими домашними и друзьями, но также и своими пациентами, из коих некоторые почти лишены душевного равновесия и способны искажать причины и следствия.
Так как я сам являюсь пациентом сумасшедшего дома, не могу не заметить, что ущербность рассуждений многих больных сводится к ошибкам non causa[118] и ignoratio elenchi[119].
Я просто глаза раскрыл, услышав это.
Вот сидит мой собственный сумасшедший пациент, типичный случай в своем роде, и философствует с видом утонченного джентльмена!
Мне интересно было узнать, не затронуло ли присутствие миссис Харкер какую-нибудь струну у него в памяти.
Если эта новая фаза была самопроизвольной или вызвана ее бессознательным влиянием, у нее должен быть какой-нибудь редкий дар или сила.
Мы продолжали некоторое время наш разговор; видя, что он рассуждает вполне здраво, она осмелилась с моего молчаливого согласия навести его на любимую тему.
Я опять был поражен, ибо он отнесся к вопросу спокойно и рассудительно и даже приводил в пример самого себя, когда это было уместно.
– Я принадлежу к людям со странными убеждениями.
Неудивительно, что мои друзья были встревожены и настояли на том, чтобы поместить меня сюда на обследование.
Мне приходило в голову, что все виды жизни взаимосвязаны и, питаясь живыми существами, сколь бы низким ни был уровень их развития, можно, безусловно, продлить собственную жизнь.
Временами я верил в это так сильно, что даже покушался на жизнь человека.
Доктор может подтвердить, что однажды я пытался убить его, чтобы укрепить свои жизненные силы, впитав силу доктора при помощи крови, ибо, как сказано в Библии, «кровь есть жизнь».
Не так ли, доктор?
Я молча кивнул. Я был так поражен, что не знал, что сделать или сказать. Трудно было представить, что не далее как пять минут назад он глотал пауков и мух.
Посмотрев на часы, я увидел, что время ехать на вокзал встречать Ван Хелсинга, и сказал миссис Харкер, что надо уходить.
Она тотчас же собралась, сказав любезно Ренфилду:
– До свидания. Надеюсь видеться с вами часто при более благоприятных для вас обстоятельствах. На это, к моему глубокому удивлению, он ответил:
– Прощайте, милая!
Молю Бога, чтобы мне больше никогда не пришлось увидеть ваше прекрасное лицо.
Благослови и храни Он вас.
Отправляясь на вокзал навстречу Ван Хелсингу, я оставил всех дома.