Я не думал об этом тогда; но, едва она ушла, я стал думать об этом, и меня сводила с ума мысль, что Он отнимает у нее жизнь!
Я почувствовал, как все содрогнулись, содрогнулся и я; но мы молчали.
– Итак, тогда Он явился сегодня ночью, я был готов принять Его.
Я видел, как скользил туман, и я схватил Его крепко.
Я слышал, что сумасшедшие обладают сверхъестественной силой, а так как я знал, что временами я сумасшедший, то и решил использовать свою силу.
И Он тоже почувствовал это, потому что должен был выступить из тумана, чтобы бороться со мной.
Я стойко держался; и я думал, будто начинаю одолевать, так как не хотел, чтобы Он отнимал у нее жизнь, но когда я увидел Его глаза, они прожгли меня и моя сила стала подобна воде.
Он осилил меня и, когда я цеплялся за Него, Он поднял меня и бросил наземь.
Красное облако застлало мне глаза, я услышал звук, подобный грому, и туман, казалось, уплывал под дверь.
Его голос делался все слабее, а дыхание все более хриплым.
Ван Хелсинг машинально выпрямился.
– Мы знаем теперь самое худшее, – сказал он. – Чудовище здесь, и нам известно, с какой целью.
Может быть, еще не поздно.
Вооружимся, как в ту ночь, но не будем терять времени, каждая секунда дорога.
Не надо было вовсе напоминать нам об этом, и без того мы понимали, в чем дело.
Мы поспешили в свои комнаты за теми предметами, с которыми ходили в дом графа.
У профессора вещи были наготове, и, когда мы встретились с ним в коридоре, он сказал, многозначительно показывая на них:
– Эти вещи никогда не покидают меня и не покинут, пока это приключение не завершится.
Будьте благоразумны, друзья мои.
Мы имеем дело не с обыкновенным врагом.
Увы! Увы! Подумать только, что дорогая мадам Мина должна страдать.
Он замолчал: у него перехватило дыхание. Я не отдавал себе отчета, что преобладало в моем сердце – бешенство или ужас.
У двери миссис Харкер мы остановились.
Арт и Квинси стояли сзади, и Квинси промолвил:
– Неужели мы потревожим ее?
– Мы обязаны это сделать, – мрачно ответил Ван Хелсинг. – Если дверь заперта, я ее сломаю.
– Ведь это может страшно напугать ее.
Не принято насильно врываться в комнату леди.
Ван Хелсинг строго произнес:
– Вы по обыкновению правы, но тут речь о жизни и смерти.
Все комнаты одинаковы для врача; даже если это и не всегда так, сегодня они таковы для меня.
Джон, когда я поверну ручку и дверь не откроется, нажмите плечом изо всех сил; вы также, друзья мои.
Ну…
Говоря это, он повернул ручку, но дверь не поддалась.
Мы навалились, она с треском раскрылась, и мы чуть не влетели в комнату головой вперед.
Профессор действительно упал, и я увидел, как он поднимался с колен.
Меня ужаснуло то, что я увидел.
Я почувствовал, как волосы встали у меня дыбом, а сердце остановилось.
Луна была такая яркая, что, несмотря на плотную желтую штору, в комнате было достаточно светло, чтобы видеть.
Джонатан Харкер лежал на постели с воспаленным лицом и тяжело дышал, он был в оцепенении.
У того края кровати, который был ближе к окну, виднелась стоящая на коленях фигура его жены в белом ночном одеянии.
Около нее стоял высокий стройный мужчина в черном.
Сначала его лица не было видно, но, как только мы получили возможность рассмотреть его, все узнали графа.
В левой руке он держал обе кисти рук миссис Харкер, сильно оттянув их; его правая рука сжимала ее затылок, прижав ее лицо к своей груди.
Ее белое ночное одеяние было перепачкано кровью, которая тонкой струйкой стекала по обнаженной груди мужчины, видневшейся сквозь разорванную одежду.
Поза их страшным образом напоминала картину, когда ребенок тычет котенка носом в блюдце с молоком, заставляя его пить.
Когда мы ворвались в комнату, граф обернулся, и адский взор, который мне так часто описывали, мелькнул перед нами.
Его глаза пылали дьявольской страстью; широкие ноздри бледного орлиного носа раздувались и трепетали, а острые белые зубы за толстыми губами окровавленного рта щелкали, как зубы дикого зверя.
Отбросив сильным толчком свою жертву, которая упала на постель, словно сброшенная с высоты, он повернулся и бросился на нас.
Но к этому времени профессор был уже на ногах и держал перед собой освященную облатку.