Как только вы почувствуете, что вас одолевает сон, спешите к себе в спальню или в одну из этих комнат, и тогда ваш покой будет гарантирован.
Но если при малейшей неосторожности… – Он завершил свою речь зловещим движением, показывая, что умывает руки.
Я отлично понял его, но усомнился в возможности существования более ужасного сна, чем та неестественная, полная ужаса, мрака и таинственности действительность, которая окружала меня.
Позднее.
Я подтверждаю правильность последних мной написанных слов, но о сомнениях уже не может быть и речи.
Я не побоюсь спать во всем замке, лишь бы его не было.
Я повесил крест в изголовье моей кровати и думаю, что таким образом мой покой обойдется без снов. Здесь крест навсегда и останется…
Когда граф ушел, я удалился в свою комнату.
Немного погодя, не слыша ни звука, я вышел и пошел по каменной лестнице туда, откуда можно наблюдать за местностью с южной стороны.
Обширные, хотя и недоступные мне пространства давали все же некоторое ощущение свободы по сравнению с мрачным колодцем двора.
Озираясь вокруг, я лишний раз убедился, что действительно нахожусь в тюрьме; казалось, мне не хватает воздуха.
Ночной образ жизни, я чувствую, начинает сказываться на мне.
Нервы мои приходят в расстройство.
Я пугаюсь собственной тени, и меня одолевают ужаснейшие фантазии.
Видит бог, в этом проклятом месте есть причины для ужаса!
Я взирал на просторы, залитые мягким лунным светом, пока не стало светло как днем.
Нежный свет смягчал очертания далеких холмов, а тени в долинах и узких проходах покрылись бархатным мраком.
Казалось, сама красота природы ободрила меня; с каждым дыханием я как бы вбирал мир и покой.
Когда я высунулся в окно, то заметил, как что-то зашевелилось этажом ниже, налево от меня, именно там, где, по моим предположениям, находилось окно комнаты графа.
Высокое и большое окно, у которого я стоял, было заключено в каменную амбразуру, которая, несмотря на то что была источена временем, уцелела.
Я спрятался за амбразуру и осторожно выглянул.
И вот я заметил, как из окна высунулась голова графа.
Лица его я не разглядел, но сразу узнал его по затылку и движениям плеч и рук.
Я никак не мог ошибиться, так как много раз внимательно присматривался к его рукам.
Вначале я очень заинтересовался этим явлением, да и вообще, много ли нужно, чтобы заинтересовать человека, чувствующего себя пленником!
Но мое любопытство перешло в ужас и омерзение, когда я увидел, что он начал ползти по стене над жуткой пропастью, головой вниз, причем его плащ развевался, как большие крылья.
Я не верил своим глазам!
Вначале мне показалось, что это отражение лунного света или игра капризно брошенной тени; но, продолжая смотреть, я отказался от своих сомнений, так как ясно увидел, что пальцы цеплялись за выступы камней, штукатурка у которых выветрилась от непогоды; пользуясь каждым выступом и малейшей неровностью, граф, как ящерица, полз с невероятной быстротой вниз по стене.
Что это за человек или что это за существо в обличье человека?
Я чувствую, что царящий здесь ужас завладевает мной; я боюсь, ужасно боюсь, и нет мне спасения! Я охвачен таким страхом, что не смею даже думать о…
15 мая.
Я опять видел графа ползущим, как ящерица.
Он опустился на несколько сотен футов наискось влево.
Затем он исчез в какой-то дыре или окне.
Когда голова его пропала из виду, я высунулся в окно, стараясь проследить за ним дальше, но безуспешно, так как расстояние было слишком велико.
Я знал теперь, что он удалился из замка, и поэтому решил воспользоваться удобным случаем, чтобы осмотреть все то, чего не успел осмотреть раньше.
Я вернулся к себе в комнату и, взяв лампу, пошел пробовать все двери.
Все они оказались запертыми, как я и ожидал, причем замки были совершенно новыми; тогда я спустился по каменной лестнице в зал, откуда я впервые попал внутрь.
Я убедился, что засовы довольно легко отодвинуть и что нетрудно снять с крюка и большие цепи; но дверь оказалась запертой, а ключ был унесен.
Ключ, должно быть, в комнате графа; придется дождаться случая, когда дверь его комнаты будет открыта, чтобы иметь возможность забраться туда и уйти незаметно.
Я продолжал осматривать различные лестницы и проходы и пробовать все двери.
Одна или две маленькие комнатки поблизости от зала оказались незапертыми, только там ничего не нашлось интересного, кроме старинной мебели, покрытой слоем пыли и побитой молью.
В конце концов на самой верхушке одной лестницы я все-таки нашел какую-то дверь, которая хотя и была закрыта, но при первом же легком толчке поддалась.
При более сильном толчке я почувствовал, что на самом деле она не заперта, а сопротивление возникает оттого, что тяжелая дверь просела на петлях.
Тут мне представился случай, который вряд ли вторично подвернется; поэтому я напряг все свои силы, и мне удалось настолько приоткрыть дверь, что я смог войти в комнату.
Я находился в правом крыле замка и этажом ниже, чем расположены мои комнаты.
По расположению окон я понял, что анфилада комнат находится на южной стороне замка, а окна замыкающей комнаты выходят на запад и юг.
С той и с другой стороны была большая пропасть.
Замок был построен на краю большого утеса, так что с трех сторон он был совершенно недоступен, и поэтому здесь, куда было не достать ни из лука, ни из пращи, ни из кулеврины, имелись большие окна и, соответственно, было светлей и удобней.
На западе виднелась большая долина, а за ней, вдали, возвышались большие зубчатые утесы, расположенные один за другим; крутые утесы были покрыты горными цветами и терновником, корни которого цеплялись за трещины и расселины в камне.