Мы разошлись рано.
Мина спит безмятежно, словно дитя. Удивительно, как сохранилась у нее способность спать спокойно, несмотря на все невзгоды.
Слава богу, хоть в эти моменты она забывает тревоги.
Быть может, на меня повлияет ее пример, как ее веселость передалась мне сегодня вечером.
Попробую заснуть, и пусть это будет сон без сновидений.
6 октября, утро. Новая неожиданность!
Мина разбудила меня так же рано, как и вчера, и попросила пригласить Ван Хелсинга.
Я подумал, что она хочет, чтобы он опять ее загипнотизировал, и сейчас же пошел за профессором.
Он, по-видимому, ожидал этого приглашения, так как был уже одет.
Дверь его стояла полуоткрытой, и он мог слышать, как хлопнула наша дверь.
Войдя в комнату, он спросил Мину, могут ли войти остальные.
– Нет, – ответила она, – в этом нет необходимости.
Вы можете сами все рассказать им потом.
Я должна сопровождать вас!
Ван Хелсинг был поражен не меньше моего.
После некоторой паузы он спросил ее опять:
– Но почему?
– Вы должны взять меня с собой.
Я с вами буду в большей безопасности, да и вы также.
– Но почему же, дорогая госпожа Мина?
Вы знаете, что забота о вашей безопасности является нашей святой обязанностью.
Мы идем навстречу опасностям, которым вы подвергаетесь больше, чем кто-либо из нас, вследствие разных обстоятельств… – Он остановился в замешательстве.
Она указала пальцем на свой лоб и ответила:
– Я знаю.
Вот почему я должна отправиться с вами.
Я могу сказать это сейчас, пока солнце встает, а потом буду не в состоянии.
Я знаю, что, если граф захочет, я должна буду пойти вместе с ним.
Я знаю, что, если он мне прикажет уйти тайком, я употреблю хитрость, обману даже Джонатана.
Господь свидетель того взгляда, которым она посмотрела на меня, и если есть ангел, записывающий наши добрые дела и грехи, то взгляд этот навеки останется примером ее добродетели.
– Вы сильны и храбры.
Вы сильны своим числом, так как можете презирать то, что сломило бы одного человека.
Кроме того, я, пожалуй, смогу вам быть полезной, если вы сможете меня загипнотизировать и узнать таким образом то, чего я не знаю сама.
Тогда Ван Хелсинг сказал серьезно:
– Мадам Мина, вы говорите умно, как всегда.
Вы отправитесь вместе с нами, и мы все вместе исполним нашу обязанность.
Долгое молчание Мины заставило меня взглянуть в ее сторону.
Она лежала, откинувшись на подушку, и крепко спала. Ее не разбудил даже поток света, заливший комнату, когда я поднял штору.
Ван Хелсинг пригласил меня последовать скорее за ним.
Мы вошли в комнату, где к нам присоединились Годалминг, д-р Сьюард и Моррис.
Он рассказал им все, что сообщила ему Мина, и затем продолжал:
– Утром мы отправимся в Варну.
Нам теперь надо считаться с новым фактором – Миной.
Но она предана нам.
Ей стоило больших страданий рассказать нам так много, однако она очень хорошо сделала, и теперь мы вовремя предупреждены.
Не надо упускать ни одного шанса, и в Варне мы должны быть готовы действовать немедленно после прибытия судна.
– Что же нам там делать? – спросил лаконично Моррис.
Профессор подумал немного и ответил:
– Мы первым делом войдем на судно, а затем, когда найдем ящик, положим на него ветку шиповника; пока она там, граф не сможет выйти – так, по крайней мере, гласит поверье.
Поначалу мы должны полагаться только на это. В давние времена это было для человека истинной верой – вот откуда наши поверья.
Далее, когда мы дождемся удачного стечения обстоятельств и никого не окажется поблизости, мы откроем ящик, и все будет прекрасно.