Будем надеяться!
Может, мне больше не придется писать, тогда прощай, Мина!
Да благословит и сохранит тебя Бог.
Дневник д-ра Сьюарда
5 ноября. На рассвете мы увидели, как цыгане удаляются от реки со своим фургоном.
Они окружили его со всех сторон и спешили, точно их преследовали.
Падает легкий снег, в воздухе разлито какое-то странное беспокойство, возможно, это всего лишь наша мнительность, но мы подавлены.
Вдали слышится волчий вой, он несется с гор вместе со снегом; нас окружает опасность; лошади почти готовы, и скоро мы двинемся в путь.
Мы мчимся навстречу смерти.
Одному Богу известно, кто или где, либо что или когда и как это будет…
Записки д-ра Ван Хелсинга
5 ноября, днем. Я, по крайней мере, в здравом уме.
Благодарю Бога, во всяком случае, и за эту мысль, и за эту милость, хотя испытание было ужасно.
Оставив Мину спящей в священном круге, я направился к замку.
Кузнечный молот, который я взял из экипажа в Верести, мне пригодился, хотя двери и были открыты. Я все-таки снял их с петель, чтобы по какой-нибудь роковой случайности они не захлопнулись и я не очутился бы взаперти.
Горький опыт Джонатана оказал мне услугу.
Благодаря его записям я нашел дорогу к старой часовне, так как я знал, что тут-то мне и предстоит работа.
Воздух был удушлив, казалось, будто исходивший откуда-то запах серы кружит мне голову.
Мне послышался вой волков, но возможно, просто шумело в ушах.
Тут я вспомнил о своей дорогой мадам Мине, и положение мое показалось мне ужасным.
Передо мной стояла дилемма.
Я не рискнул ее взять сюда с собой и оставил в священном круге. Вампир там не мог причинить ей никакого вреда, но волк все-таки мог подойти.
Я пришел к заключению, что работать мне предстоит именно здесь, а что до волков, будем уповать на Бога.
В конце концов, что может быть с ней, кроме смерти, несущей освобождение?
Так я решил за нее.
Будь у меня выбор, я предпочел бы покоиться в желудке волка, чем в могиле вампира.
Я собирался продолжить свою работу.
Я знал, что найду по крайней мере три гроба, три обитаемых гроба, и я стал искать, искать, пока наконец не обнаружил один из них.
Она спала крепким сном вампира. Она была полна жизни и сладострастной красоты, и я даже вздрогнул, ибо пришел убить ее.
О, я не сомневаюсь, что в давние времена, когда случались такие вещи, многие пробовали делать то же самое, что и я, но затем убеждались – это им не по силам, и они все медлили, все откладывали, пока наконец красота и соблазнительность порочного «не-мертвого» не очаровывала их, и тогда они пребывали в нерешительности, пока не садилось солнце и вампир не восставал ото сна.
Открывались чудесные глаза белокурых женщин и смотрели с любовью, а сладострастные губы тянулись в поцелуе, и человек ослабевал.
Тогда в объятиях вампира оказывалась новая жертва и пополнялись ряды «не-мертвых».
Соблазн, должно быть, очень велик, если даже меня волнует присутствие такого существа, лежащего тут, в пыли, столетия напролет, распространяя такой же запах, как был в жилищах графа.
Да, меня это взволновало – меня, Ван Хелсинга. А как же мои взгляды, имеющиеся у меня основания их презирать? Меня это так тронуло, что я почувствовал себя парализованным.
Возможно, это было следствием того, что я устал и не выспался. Я сознавал, что сон одолевает меня.
Я засыпал, не закрывая глаз, был как завороженный, когда вдруг в морозном воздухе раздался долгий протяжный крик, такой горестный и жалобный, что я очнулся.
Это был голос нашей дорогой мадам Мины.
Я овладел собой и принялся за свою ужасную работу. Подняв гробовые крышки, я нашел еще одну из сестер, брюнетку.
Я не решился на нее взглянуть, чтобы не впасть в соблазн, и продолжал свои поиски, пока наконец не отыскал в большом высоком гробу, точно сделанном для кого-то близкого и дорогого, ту белокурую сестру, которую я, как и Джонатан, видел появляющейся из частиц тумана.
Она была так прелестна, так удивительно сладострастна, что инстинкт мужчины проснулся во мне.
Но, слава богу, голос моей дорогой Мины все еще продолжает звенеть у меня в ушах, и, прежде чем колдовство меня коснулось, я уже ревностно принялся за работу.
Таким образом, я нашел все гробы в часовне, и по тому, что ночью нас окружило всего три зловещих призрака, я решил, что больше «не-мертвых» нет.
Там был еще один гроб, он был величественней остальных, колоссальных размеров и благородной формы.
На нем было написано одно слово:
«Дракула».
Вот оно, логово «не-мертвого», короля вампиров, которому столь многие обязаны погибелью своей души!
Пустота могилы красноречиво подтверждала то, что я знал.
Прежде чем вернуть этих женщин своею ужасной работой к их естественной смерти, я положил несколько облаток в гроб Дракулы и таким образом изгнал «не-мертвого» оттуда навсегда.
Затем я с отвращением принялся за свой ужасный долг. Я испытывал отвращение.
Если бы нужно было сделать это единожды, это было бы не так трудно.