Покончив с этим, он вернулся ко мне и сказал:
– По крайней мере, здесь он вам не опасен.
Он взял у меня подзорную трубу, но вскоре пошел снег, и почти ничего не стало видно.
– Взгляните! – сказал профессор. – Они торопятся, они погоняют своих лошадей и мчатся изо всех сил.
Он помолчал и затем продолжил глухим голосом:
– Они торопятся к заходу солнца.
Мы можем опоздать.
Да будет воля Божья!
Тут снова повалил густой снег и закрыл всю картину.
Но вскоре развиднелось. Ван Хелсинг опять навел свою подзорную трубу на долину и воскликнул:
– Смотрите!
Смотрите!
Смотрите!
Два всадника несутся с юга вслед за ними.
Это, должно быть, Квинси и Джон.
Возьмите трубу.
Посмотрите, прежде чем снегопад все скроет!
Я взяла трубу и взглянула.
Это могли быть д-р Сьюард и м-р Моррис.
Во всяком случае, Джонатана там быть не могло.
В то же время я знала, что Джонатан близко. Оглядевшись, я заметила на севере еще двух всадников, они быстро приближались.
В одном из них я узнала Джонатана, а другого, конечно, приняла за лорда Годалминга.
Они тоже преследовали повозку!
Когда я сказала это профессору, он обрадовался, как школьник, и внимательно всматривался вдаль, пока снова не повалил снег. Профессор приготовил свой винчестер и положил его на скалу у входа в наше убежище.
– Они все направляются к одному месту, – сказал он. – Еще немного, и мы будем окружены цыганами.
Когда снежная буря на время утихла, мы снова поглядели в трубу.
Было странно видеть, как вокруг нас сыплются хлопья снега, а невдалеке солнце, спускаясь за вершины гор, разгорается все сильнее.
Направляя трубу в разные стороны, я увидела на снегу пятна, двигавшиеся то в одиночку, то маленькими, то большими группами, – волки почуяли добычу.
Минуты ожидания казались нам вечностью, ветер теперь дул сильными порывами и, с яростью кружа снег, гнал его на нас.
Мы то не видели ничего на расстоянии вытянутой руки, то вдруг порыв ветра отклонялся в сторону, и тогда пространство вокруг нас прояснялось и мы могли обозревать все, что было далеко внизу.
За последнее время мы так привыкли следить за восходом и заходом солнца, что с точностью могли его определить и знали, что солнце скоро зайдет.
Трудно даже поверить, что не прошло и часа с того момента, как мы сидели в нашем убежище на скале и не знали, кто приближается к нам с разных сторон.
С севера подул упорный, холодный и резкий ветер.
Он, как видно, отогнал снеговые тучи, снег теперь шел лишь время от времени.
Мы теперь ясно могли различить и преследуемых, и преследователей.
Казалось, преследуемые не замечали погони или не обращали на нее внимания. Но все-таки они все больше торопились по мере того, как солнце ниже и ниже спускалось к вершинам гор.
Они приближались.
Профессор и я прятались за скалой и приготовили ружья; я видела, что он решил их не пропустить.
Никто понятия не имел о нашем присутствии.
Вдруг сразу два голоса крикнули:
– Стой!
Один голос, сильно взволнованный, был голосом Джонатана, а другой, в котором слышалась решительность спокойного приказа, принадлежал м-ру Моррису.
Цыгане, как видно, не знали этого языка, но поняли все по тону.
Они инстинктивно натянули поводья, и в ту же минуту с одной стороны к ним подскакали лорд Годалминг и Джонатан, а с другой – д-р Сьюард и м-р Моррис.
Вожак цыган, юноша величественного вида, сидевший на лошади, как кентавр, резким голосом приказал своим товарищам не останавливаться.
Они ударили лошадей, которые рванулись вперед, но четверо наших подняли карабины и заставили их остановиться.
В тот же момент д-р Ван Хелсинг и я выступили из-за скалы и направили на них свое оружие.
Видя, что они со всех сторон окружены, они натянули поводья и остановились.
Вожак что-то сказал, после чего они вытащили ножи и револьверы и приготовились защищаться.
Все это было делом минуты.