Идемте же!
С величавым достоинством, держа в руке лампу, граф спустился со мной по лестнице, освещая мне дорогу.
Но вдруг он остановился:
– Слышите?
Точно по мановению его руки, раздался близкий вой волков, подобно тому как симфонический оркестр взрывается музыкой, послушный дирижерской палочке.
Помедлив минуту, своей величественной поступью он прошествовал к двери, отодвинул внушительные засовы, снял тяжелые цепи и начал открывать дверь.
К моему несказанному удивлению, дверь не была заперта на ключ.
Я недоверчиво огляделся, но не заметил и подобия ключа.
По мере того как открывалась дверь, вой волков становился громче и яростней, их красные пасти с щелкающими зубами и лапы с тупыми когтями начали просовываться в щель.
Тогда я понял, что противоборствовать графу в эту минуту бесполезно.
Против таких его пособников я был бессилен.
Но дверь продолжала медленно распахиваться; граф стоял в дверях один.
У меня на мгновение мелькнула мысль, что вот, вероятно, моя участь: он бросит меня волкам – и я же сам помог ему сделать это.
Затея своей дьявольской злобностью была как раз по нему; хватаясь за последнюю надежду, я крикнул:
– Закройте дверь; я лучше дождусь утра! – и закрыл лицо руками, чтобы скрыть горькие слезы разочарования.
Одним мощным движением граф захлопнул дверь, засовы лязгнули, погружаясь опять в свои гнезда, и эхо отдалось через весь зал.
Молча мы вернулись в библиотеку, а через минуту-другую я ушел в свою комнату.
Последнее, что я видел, – граф Дракула, посылающий мне воздушный поцелуй; в глазах красный огонь торжества и на губах улыбка, которой мог бы гордиться сам Иуда в аду.
Когда я уже был у себя в комнате и собирался лечь, мне послышался шепот у моей двери.
Я тихо подошел к ней, прислушался.
Я услышал голос графа:
– Назад, назад, на свои места!
Ваше время еще не настало.
Подождите!
Имейте терпение!
Эта ночь моя!
А завтрашняя ночь ваша!
Вслед за этим раздался тихий мелодичный взрыв смеха; я в бешенстве распахнул дверь и увидел трех этих ужасных женщин, облизывающих губы.
Как только я показался, они разразились диким смехом и убежали.
Я вернулся в свою комнату и бросился на колени.
Неужели же мой конец так близок?
Завтра! Завтра!
Создатель, помоги мне и тем, кому я дорог!
30 июня, утром.
Быть может, это последние строки в моем дневнике.
Я спал до рассвета; проснувшись, я опять бросился на колени, так как решил, что если придет смерть, она не застанет меня врасплох.
Наконец я ощутил эту едва уловимую перемену в воздухе и понял, что настало утро.
Раздался долгожданный крик петуха, и я почувствовал себя в безопасности.
С легким сердцем распахнув дверь, я сбежал в нижний холл.
Я видел, что дверь не заперта, и теперь меня ждало избавление.
Дрожащими от нетерпения руками я снял цепи и отодвинул массивные засовы.
Но дверь не поддалась.
Отчаяние охватило меня.
Я налегал и налегал на дверь, сотрясая ее до тех пор, пока, несмотря на свою массивность, она не заходила в дверном проеме.
Стало ясно, что дверь на замке, она была заперта после того, как я расстался с графом.
Дикое желание раздобыть ключи овладело мной, и я решил снова вскарабкаться по стене и пробраться в комнату графа.
Пусть он убьет меня, смерть теперь казалась мне лучшим выходом из всех бед.
Не задумываясь, я ринулся вверх по лестнице к восточному окну и пополз вниз по стене, как и раньше, в комнату графа.
Она пустовала, как я и ожидал.
Ключа я нигде не заметил, но груда золота находилась на прежнем месте.