Я отправился через дверь в углу вниз по винтовой лестнице и по темному проходу в старую часовню.
Я знал теперь, где найду чудовище.
Большой ящик стоял все на том же месте, у самой темной стены, но на сей раз крышка лежала на нем, не приделанная еще, но с приготовленными гвоздями, так что оставалось лишь вколотить их.
Мне нужно было его проклятое тело из-за ключа, так что я снял крышку и приставил ее к стене. И тут я увидел нечто, что пронзило меня ужасом до глубины души.
Предо мной лежал граф, но наполовину помолодевший, седые волосы его и усы потемнели. Щеки казались полнее, а на белой коже светился румянец; губы его были ярче обыкновенного, так как на них еще виднелись свежие капли крови, капавшие из углов рта и стекавшие по подбородку на шею.
Даже его пылающие, глубоко посаженные глаза будто заплыли, так раздулись веки и мешки под глазами.
Казалось, чудовище просто налито кровью; он лежал как омерзительная пиявка, лопающаяся от пресыщения.
Дрожь пробежала по моему телу, когда я наклонился к нему, все во мне зашлось от отвращения; но я должен был найти ключ, иначе я погиб.
Быть может, следующей ночью мое тело пойдет на угощение для той пагубной троицы.
Я обыскал все тело, но не нашел никаких ключей.
Тогда я остановился и посмотрел на графа.
По его окровавленному лицу блуждала ироническая улыбка, которая, казалось, сведет меня с ума.
И этому отродью я помог перебраться в Лондон, где в течение будущих столетий он станет упиваться кровью, а число безнаказанно жиреющих, подобных ему, будет все множиться!
Сама эта мысль сводила меня с ума.
Мной овладело дикое желание избавить мир от этого чудовища.
У меня не было под рукой никакого смертоносного оружия, тогда я схватил лопату, которой рабочие наполняли ящики землей, и, высоко взмахнув, ударил ее острием прямо в презренное лицо.
Но тут голова повернулась в мою сторону, и глаза взглянули на меня, напомнив мне взгляд василиска[56].
Взгляд этот, казалось, парализовал меня, лопата вывернулась у меня в руке и скользнула по лицу, оставив лишь глубокий шрам на лбу.
Лопата вывалилась у меня из рук и, когда я со злостью отшвырнул ее, задела краем крышку, которая упала, скрыв от моих взоров ужасное существо.
Последнее, что я видел, было вздутое, запятнанное кровью, исполненное злорадства лицо, которое появилось, казалось бы, из самой преисподней.
Я ломал голову, что же мне делать дальше, но мой мозг, казалось, пылал, и я ждал с чувством все возрастающего отчаяния.
Стоя в ожидании, я услышал приближающуюся веселую цыганскую песню и одновременно с этим шум колес и щелканье кнута. То приближались цыгане и словаки, о которых говорил граф.
Взглянув в последний раз на ящик, содержавший мерзкое тело, я убежал оттуда и поднялся в комнаты графа, решив броситься прочь, едва откроется дверь.
С напряженным вниманием я прислушивался, но услышал только, как внизу заскрипел ключ в замке и там же открылась тяжелая дверь; это был какой-то новый вход, или, может быть, у кого-то был свой ключ от какой-нибудь закрытой двери.
Затем послышались шаги в проходе.
Я повернулся и хотел снова сбежать вниз, к склепам, предполагая, что новый вход находится именно там; но в это мгновение сильный ветер, неизвестно откуда ворвавшийся, захлопнул дверь, ведущую к винтовой лестнице, с такой силой, что поднял всю пыль в комнате.
Когда я подбежал к двери, чтобы открыть ее, то все мои усилия ни к чему не привели.
Я снова был пленником, и петля судьбы затягивалась на моей шее все туже и туже.
В то время как я записываю эти строки, в проходе слышен шум топочущих ног и грохот бросаемых на пол тяжелых предметов, должно быть ящиков, нагруженных землей.
Вот раздался стук молотка – это ящики забивают гвоздями.
Вот я слышу в передней тяжелые шаги.
Вот закрылась дверь, зазвенели цепи, заскрипел ключ в замке; я слышу, как вынули ключ, затем открылась и закрылась еще какая-то дверь; послышался скрип болтов замка.
Что это? Во дворе и на каменистой дороге раздается шум тяжелых колес, щелканье кнутов и пение удаляющихся цыган.
Я теперь один в замке, наедине с этими чудовищными женщинами.
Да это и не женщины.
Вот Мина – женщина, а между ней и теми нет ничего общего – это дьяволы из преисподней!
Я не останусь с ними один на один; я постараюсь сползти по стене замка дальше, чем до сих пор.
Я возьму с собой немного золота – может быть, оно мне потом понадобится; ведь может случиться, что мне все-таки удастся найти способ, как выбраться из этого ужасного места.
А там – домой! Скорей выбраться отсюда и попасть на ближайший поезд! Прочь из этого проклятого места, из этой проклятой земли, где дьявол со своим отродьем еще ходит в телесной оболочке!
По крайне мере лучше отдаться на милость Божью, чем на милость этих чудовищ. Бездна глубока!
На дне ее человек обретет покой – человек!
Прощайте все!
Мина!
Глава V
Письмо мисс Мины Мюррей мисс Люси Вестенра
«9 мая.
Моя дорогая Люси!
Прости мне мое продолжительное молчание, но я не писала потому, что была завалена работой.
Жизнь учительницы очень утомительна.
Я соскучилась по тебе и по морю, на берегу которого мы так свободно можем болтать и строить наши воздушные замки.