28 июля. Четыре дня в аду; кружимся все время в каком-то водовороте, а буря не стихает.
Ни у кого нет времени поспать.
Люди выбились из сил.
Не знаю, кого поставить на вахту, никто не способен выдержать.
Второй помощник вызвался нести вахту у руля и дал людям возможность насладиться получасовым сном.
Ветер стихает, волны еще люты, но меньше, чем прежде, так как чувствую, что шхуна держится устойчивей.
29 июля. Новая трагедия.
Ночью на вахте был всего один матрос, так как экипаж слишком утомлен, чтобы ее удваивать.
Когда утренняя вахта пришла на смену, то никого не нашла, кроме рулевого.
Снова тщательный обыск, но никого не нашли.
Теперь я уже и без второго помощника, и в экипаже снова паника.
Помощник и я решили постоянно держать при себе заряженные револьверы в ожидании объяснения этой тайны.
30 июля. Последняя ночь.
Рады, что Англия близко.
Погода чудесная, все паруса подняты.
От усталости совершенно измочален; крепко спал; разбудил помощник, сообщивший, что оба вахтенных матроса и рулевой исчезли.
На шхуне только я, помощник и два матроса.
1 августа. Второй день туман, и ни одного паруса в пределах видимости.
Надеялся, что в Ла-Манше смогу подать сигнал о помощи или зайти куда-нибудь.
Из-за нехватки рук не можем управлять парусами, плывем по ветру.
Спустить паруса не решаемся. Не сможем поднять их снова.
Мы, кажется, находимся во власти какого-то ужасного рока.
Помощник теперь сильнее деморализован, чем остальные.
Его более сильная натура, кажется, подспудно работала против него.
Люди по ту сторону страха работают механически, терпеливо, готовые к самому худшему.
Они русские, он румын.
2 августа, полночь. Проснулся после пятиминутного сна от крика, раздавшегося как будто за моим иллюминатором.
В тумане ничего не видно.
Бросился на палубу, налетел на помощника.
Говорит, что прибежал, услышав крик, но на вахте ни души.
Еще один.
Господи, помоги!
Помощник говорит, что мы, должно быть, миновали Па-де-Кале: когда на минуту туман разошелся, он видел Северный мыс.
Если так, мы теперь в Северном море, и лишь Господь сможет вывести нас из тумана, который будто движется вместе с нами; Господь же отвернулся от нас.
3 августа. В полночь я пошел сменить рулевого, но никого не оказалось у руля.
Ветер был сильный, и так как мы шли по ветру, то зевать было нечего.
Я не посмел оставить руль и лишь потому окликнул помощника.
Через несколько секунд он выбежал на палубу в нижнем белье.
Он осунулся, в глазах сверкало безумие, я боюсь за его рассудок.
Он подошел ко мне и глухо шепнул в самое ухо, будто боясь, как бы ветер его не услышал:
«Это здесь; теперь я знаю.
Я видел это вчера ночью на вахте, это – в образе высокого, худого и призрачно-бледного человека.
Это было на корме и выглядывало снизу.
Я подкрался и ударил это ножом, только нож прошел сквозь это как сквозь воздух».
Говоря, он вытащил нож и яростно вонзил его в пустоту.
Потом продолжил:
«Но это здесь, и я найду.
Это может быть в одном из тех ящиков.
Я открою их один за другим и посмотрю.
А вы управляйте шхуной».