– Помните, она на вашем попечении.
Если вы хоть на минуту ее оставите и с ней что-нибудь случится, вы никогда больше не сможете спать спокойно!
Дневник д-ра Сьюарда (продолжение)
8 сентября. Я всю ночь просидел у Люси.
К сумеркам действие снотворного прекратилось, и она проснулась; после операции она казалась совершенно другим существом.
Даже настроение ее стало прекрасным. Она была полна жизни, но я легко различал следы полного изнеможения, в котором она находилась.
Я сказал миссис Вестенра, что д-р Ван Хелсинг велел мне просидеть всю ночь около ее дочери, но она возражала против этого и доказывала, что ее дочь уже достаточно окрепла и даже весела.
Но я не сдался и приготовил все, что было необходимо для долгого ночного бдения.
Пока прислуга приготовляла все для сна, я отправился ужинать, а затем вернулся и сел возле кровати.
Люси нисколько не протестовала, наоборот, всякий раз, когда я перехватывал ее взгляд, он был исполнен благодарности.
Затем сон начал одолевать ее, но она как-то вздрагивала, точно боролась с ним.
Это повторилось несколько раз, причем вздрагивала она все сильней и все чаще.
Ясно было, что она почему-то не хотела засыпать, и я заговорил с ней:
– Вам не хочется спать?
– Я боюсь уснуть!
– Боитесь уснуть?
Отчего?
Ведь это благо, которого все мы жаждем.
– Да, но если бы вы оказались на моем месте, если бы он был для вас предвестником ужаса…
– Предвестником ужаса?
Не понимаю, что вы этим хотите сказать.
– Не знаю, сама не знаю!
Это и есть самое страшное.
Ведь слабость у меня исключительно от этих снов; до сих пор я боюсь даже подумать о них.
– Но, дорогая моя, сегодня вы можете уснуть спокойно!
Я буду вас охранять и обещаю вам, что ничего не случится.
– О, я знаю, что на вас я могу положиться!
Я воспользовался случаем и сказал:
– Я обещаю вам, что, как только замечу какие-либо признаки кошмара, немедленно разбужу вас.
– Вы это сделаете?
Обязательно сделаете?
Как вы добры ко мне!
Ну тогда я буду спать!
При этих словах она с облегчением вздохнула, откинулась назад и заснула.
Я продежурил возле нее всю ночь.
Она не шевелилась и крепко спала глубоким, спокойным, дарующим силы и здоровье сном.
Губы Люси были чуть приоткрыты, а грудь поднималась и опускалась с ритмичностью маятника.
Лицо освещала улыбка, и было очевидно, что никакие дурные сны не тревожат покой ее сознания.
Рано утром явилась служанка, я уступил ей свое место, а сам пошел домой, так как у меня было много других дел.
Я послал короткую весточку и сообщил о хорошем результате операции.
Мои многообразные занятия отняли у меня целый день, и было уже темно, когда мне удалось справиться насчет моего пациента-зоофага.
Сведения были хорошие: он совершенно спокоен на протяжении последнего дня и ночи.
Во время обеда я получил телеграмму от Ван Хелсинга из Амстердама с просьбой приехать ночью в Гилингам, так как он хотел иметь меня под рукой; он же выедет ночью на почтовых и будет рано утром.
9 сентября. Я приехал в Гилингам усталый и утомленный.
Две ночи я почти совершенно не спал, мозг мой начинал уже цепенеть, что всегда сопутствует умственному истощению.
Люси проснулась, настроение у нее было веселое: здороваясь со мною, она посмотрела на меня серьезно и сказала:
– Сегодня вам нельзя дежурить.
Вы утомлены.
Мне опять совсем хорошо. Серьезно, я совсем здорова, и если кому-нибудь из нас непременно нужно бодрствовать, то уж я постерегу ваш сон.
Я не хотел с нею спорить и пошел ужинать.