Около полуночи я снова вышел осмотреть сад, прежде чем идти ложиться спать. Но когда я подошел к клетке Берсикера, то увидел – решетка сломана, а клетка пустая стоит.
Вот я и выложил вам все до капельки.
– Никто больше ничего не видел?
– Один из сторожей возвращался около того времени домой с вечеринки и видел какую-то большую серую собаку, перескочившую через забор сада.
По крайней мере, он так говорил, но я этому мало верю. Он ни словечком не обмолвился своей женушке, как добрался до дому, а, видишь ты, вспомнил, когда о Берсикере уже знали и проискали его в парке всю ночь.
А я так думаю, это хмель ему в голову стукнул.
– Скажите, м-р Билдер, вы можете объяснить побег волка?
– Ну, сэр, – сказал он с подозрительной сдержанностью, – думаю, да, но вот не знаю, как вам моя теория глянется.
– Я конечно же буду удовлетворен.
Если уж человек, так знающий зверей, как вы, не может рискнуть, по крайней мере, предложить свою догадку, кто тогда может?
– Ну, сэр, я вот как думаю, думаю я, что волчище этот сбежал, потому что ему приперло.
По тому, как сердечно засмеялись Томас с женой, я понял, что они приготовились заранее и все объяснение – просто припасенный трюк.
Я не мог состязаться с достойнейшим Томасом в остроумии, но, по-моему, я избрал не менее надежный путь к его сердцу, сказав:
– Теперь, м-р Билдер, сойдемся на том, что полсоверена вы отработали, а вот его братец, он только и ждет, как бы оказаться у вас, помогите ему, сообщите, что вы думаете о случившемся.
– Сойдемся, сэр, – быстро сказал он. – Уж простите великодушно – я-то вижу, что вы насмехаетесь, да старуха подмигивает мне, приказывает, значит, продолжать.
– Опять ты! – воскликнула миссис Билдер.
– По-моему, волк скрывается где-нибудь поблизости.
Один садовник сказал, что какой-то волк мчался галопом к северу быстрее лошади; но я не верю, вы сами знаете, что волки не могут мчаться галопом, так же как и собаки, – не так они устроены.
Это только в сказках волк такой роскошный зверь; там он, когда приходит в ярость или что-нибудь грызет, кажется страшнее, чем на самом деле, – он способен производить дьявольский шум и уничтожать все, что ему попадется.
На самом деле волк, слава богу, так себе тварь; собака, например, умнее и смелее его в два раза, а воинственней вчетверо.
А этот тем более не способен ни подраться, ни себя защитить; больше похоже на то, что он скрывается теперь где-нибудь за парком и дрожит от страха, а если о чем и думает, так только о том, где бы ему позавтракать; или, может быть, он попал в какой-нибудь двор и сидит теперь в подвале для угля.
С места мне не сойти, и глотнет же рома кухарка, которая увидит в темноте его горящие зеленые глаза!
Если у него нет еды, то ему придется пойти ее искать, и возможно, что он наткнется на лавку мясника.
Если же он не найдет мясной лавки, а какая-нибудь нянька, прогуливаясь со своим солдатом, оставит ребенка без надзора в коляске, – ну, тогда я не удивлюсь, если и станет одним ребеночком меньше.
Вот и все.
Я протянул ему полсоверена, и в этот момент что-то метнулось к окну и лицо м-ра Билдера от удивления вытянулось.
– Господи! – воскликнул он. – Не старый ли Берсикер вернулся домой?
Он подошел к двери и распахнул ее; этот жест мне показался совершенно лишним.
Я всегда считал, что дикий зверь выглядит хорошо только тогда, когда между ним и нами находится какое-нибудь очень прочное препятствие; жизненный опыт скорее усилил, чем ослабил эту мысль.
А все-таки главное – привычка, так как Билдера и его жену присутствие волка столь же не волновало, как меня присутствие собаки.
Зверь сам по себе был мирным и благовоспитанным, словно прародитель всех волков из книжек с картинками – бывший приятель Красной Шапочки, когда он, нарядившись бабушкой, завоевывал ее доверие.
Сцена эта была невыразимой смесью комедии и драмы.
Свирепый волк, который на целых полдня парализовал весь Лондон, заставляя детей дрожать от страха, стоял перед нами, точно кающийся грешник, и его приняли и приласкали, как лукавого блудного сына.
Старый Билдер внимательно, с нежной заботливостью осмотрел его; когда он закончил осмотр, то сказал:
– Ну вот, так я и знал, что старый приятель попадет в какую-нибудь историю; разве я не твердил это, как попугай?
Посмотрите, голова у него вся поранена и стекла торчат. Понастроили чертовы стены!
Безобразие, позволяют кому ни попадя вмуровывать в ограды битые бутылки!
А вот что из этого выходит!
Поди сюда, Берсикер.
Он запер волка в клетку, дав ему кусок мяса величиной с доброго теленка, и закончил свой рассказ. Я тоже кончаю свое повествование.
Вот и все сведения о странном побеге волка из Зоологического сада, которые мне удалось получить.
Дневник д-ра Сьюарда
17 сентября. После обеда я занимался приборкой книг, которые из-за того, что я был завален посторонними делами и мне часто приходилось навещать Люси, пришли в ужасный беспорядок.
Вдруг дверь открылась, и в комнату ворвался мой пациент с лицом, совершенно искаженным от гнева и возбуждения.
Я был поражен как громом, так как это небывалый случай, чтобы пациент по собственной воле приходил в комнату врача без сторожей.
Он шел прямо на меня, не произнося ни слова.
У него в руке был столовый нож. Сообразив, какой я подвергаюсь опасности, я старался, чтобы стол все время находился между нами.
Но он оказался более ловким и сильным, чем я ожидал, и довольно серьезно порезал мне левую руку.
Однако, прежде чем он успел ударить меня вторично, я воспользовался правой, и вот он уже барахтался на полу.
Из моей руки ручьем текла кровь, и на ковре образовалась маленькая лужа.