Я окончательно сбился с толку, он засыпал меня целым градом причудливых явлений природы и всевозможных невозможностей, так что мозг мой попросту воспалился.
У меня было смутное ощущение, что вновь, как когда-то давно в Амстердаме, он давал мне урок; но тогда он говорил об определенных вещах, так что у меня всегда был конкретный предмет для размышлений.
Теперь же, не имея опоры, мне едва удавалось следить за ходом его рассуждений.
– Профессор, я готов снова быть вашим прилежным учеником.
Скажите ваш тезис, чтобы я мог применить полученные от вас знания, когда вы станете продолжать.
До сих пор я бросался из стороны в сторону, следовал за вашей фантазией как безумец, а не как здравомыслящий человек.
Я чувствую себя новичком, заблудившимся на болоте в тумане, он скачет с кочки на кочку в надежде выбраться, шагает, сам не зная куда.
– Очень наглядно, – ответил он. – Хорошо, я вам скажу.
Тезис следующий: я хочу, чтобы вы уверовали.
– Во что?
– Уверовали в то, во что верить не можете.
Приведу пример.
Мне пришлось слышать от одного американца[108] такое определение веры: это то, что дает нам возможность поверить в то, что мы считаем невероятным.
В одном отношении я с ним согласен.
Он этим хотел сказать, что на жизнь надо смотреть широко и не следует допускать, чтобы маленькая ничтожная истина подавляла бы великую истину, как маленький утес – вагонетку железной дороги.
Нам для начала нужна небольшая истина.
Господи!
Мы храним и ценим ее, но не следует верить, что это всемирная истина.
– Так значит, вы боитесь, что преждевременное раскрытие может вызвать во мне предубеждение в отношении некоторых странных явлений?
Я правильно понял вашу мысль?
– Ах, вы все же мой любимый ученик!
Вас стоит учить.
Так как вам хочется понять, то вы уже сделали к истине первый шаг.
Значит, вы полагаете, что ранки на шее у детей того же происхождения, что и у мисс Люси?
– Я так полагаю, – ответил я.
– Вы ошибаетесь.
О, если б так оно было! Но увы! Нет!
Хуже, гораздо, гораздо хуже!
– Во имя Господа Бога, Ван Хелсинг, что вы хотите сказать?! – воскликнул я.
В отчаянии взмахнув руками, он упал в кресло, поставил локти на стол и, закрыв лицо руками, произнес:
– Эти ранки нанесла сама Люси!
Глава XV
Дневник д-ра Сьюарда (продолжение)
Страшная злоба овладела мной; у меня возникло такое чувство, будто он дал пощечину живой Люси.
Я резким движением отодвинул стул, встал и сказал:
– Вы с ума сошли, Ван Хелсинг.
Он поднял голову и грустно и бесконечно ласково посмотрел на меня, и я сразу успокоился.
– Хотелось бы мне, чтобы так было на самом деле, – сказал он. – Сумасшествие легче перенести, чем такую действительность.
О мой друг, подумайте, почему я шел окольными путями и так долго не говорил вам столь простой вещи.
Потому ли, что я презираю вас и презирал всю жизнь?
Оттого ли, что хотел доставить вам страдания?
Оттого ли, что я теперь захотел отплатить за то, что вы когда-то спасли мне жизнь, избавив от столь ужасной смерти?
О нет!
– Простите меня, – пробормотал я.
Он продолжал:
– Милый друг, все это оттого, что я жалел вас, не хотел вас сразить одним махом, так как знаю, что вы любили эту милую девушку.
Но я знаю, что даже и теперь вы не верите.
Столь трудно поверить в истину, отвергаемую нашими убеждениями, что мы неизбежно колеблемся, тем более когда истина касается такого существа, как мисс Люси.
Сегодня ночью я хочу убедиться!
Хватит ли у вас мужества пойти со мной?