Мой спутник тотчас же последовал за мной и осторожно притворил дверь, предварительно убедившись, что замок у нее простой, а не пружинный.
Затем он пошарил в своей сумке и, вынув оттуда спички, зажег свечу.
В склепе и днем было мрачно и жутко, несмотря на цветы, усыпавшие могилу, а теперь, при слабом мерцании свечи, он производил настолько жуткое и тяжелое впечатление, что невозможно даже представить себе, не увидев: цветы поблекли, завяли, они порыжели и слились с превратившейся в коричневую зеленью; в огромном количестве появились пауки и жуки и чувствовали себя как дома; время обесцветило камень, известняк пропитался пылью, железо заржавело и покрылось плесенью, медь потускнела, и потемнела серебряная доска.
Невольно рождалась мысль, что не только жизнь – физическая жизнь – недолговечна.
Ван Хелсинг продолжал методично работать.
Он поднес свечу совсем близко к надписи на плите и убедился в том, что перед ним могила Люси. Капли воска застывали на металле светлыми пятнами.
Затем он снова порылся в сумке и вынул оттуда отвертку.
– Что вы собираетесь делать? – спросил я.
– Открою гроб.
Я сейчас докажу, что я прав.
И он начал отвинчивать винты, снял крышку, и мы увидели поверхность свинцового гроба.
Подобное зрелище оказалось мне не по силам.
Это было такое же оскорбление покойной, как если бы ее, еще живую, раздели во сне! Я невольно схватил его за руку, желая остановить.
Он же только сказал:
– Убедитесь сами! И, порывшись опять в сумке, вынул оттуда маленькую пилу.
Сильным ударом он отверткой пробил в свинце дыру, достаточно большую, чтобы конец пилы мог в нее пройти.
Я невольно сделал шаг назад, ожидая обычного тошнотворного запаха от пролежавшего целую неделю тела.
Мы, врачи, знаем, чего следует опасаться и к чему надо привыкнуть.
Но профессор даже не помедлил: он пропилил пару футов вдоль края гроба, затем обогнул его и перешел на другую сторону.
Потом, захватив свободный конец, отогнул крышку гроба и, держа свечку в открытом отверстии, предложил мне подойти и посмотреть.
Я подошел и взглянул… Гроб был пуст!
Меня это поразило и страшно ошеломило, но Ван Хелсинг даже не дрогнул.
Сейчас более, чем когда-либо, он был уверен в своей правоте, и это придавало ему решимости.
– Ну, теперь вы довольны, мой друг? – спросил он.
Страшное упорство заговорило во мне, и я ответил:
– Я вижу, что тела Люси нет в гробу, но это доказывает только одно.
– Что именно, Джон?
– Что его там нет.
– Недурная логика.
Но почему, по-вашему, его здесь нет?
– Может быть, это дело рук похитителя трупов[110], – сказал я. – Может быть, его украл кто-нибудь из могильщиков!
Я чувствовал, что говорю глупость, и все же ничего больше не мог придумать.
Профессор вздохнул.
– Ну, хорошо, – сказал он. – Вам нужны еще доказательства?
Пойдемте со мной!
Он опустил крышку на место, собрал свои вещи, положил их обратно в сумку, потушил свечу и положил ее туда же.
Мы открыли дверь и вышли.
Он запер дверь на ключ.
Затем передал его мне и сказал:
– Оставьте у себя, вам будет спокойнее.
Я засмеялся – но, сознаюсь, это был не слишком умный смех, и хотел вернуть ему ключ.
– Дело не в ключе, – сказал я. – Может существовать дубликат, и, кроме того, такой замок ничего не стоит открыть.
Он не возразил, только положил ключ в карман.
Затем он сказал, чтобы я караулил на одном конце кладбища, а он будет караулить на другом.
Заняв свое место под тисом, я видел, как его темная фигура удалялась, пока наконец не скрылась за памятниками и деревьями.
Ожидание в одиночестве!
Сразу после того как я занял свое место, я услышал – часы в отдалении бьют двенадцать, а со временем час и два.
Я продрог, начал нервничать да еще злился на профессора за то, что он увлек меня в такое странствование, а на себя за то, что согласился пойти.
Я слишком устал и слишком хотел спать, чтобы иметь возможность следить во все глаза, но одновременно я был не настолько сонным, чтобы позабыть о своей надежде, – в общем, было скучно и неприятно.
Вдруг, повернувшись случайно, я увидел какую-то белую фигуру, двигающуюся между тисами в конце кладбища, далеко за могилами; одновременно с той стороны, где караулил профессор, от земли отделилась темная масса и поспешно двинулась ей навстречу.