Я прошу вас лишь об одном: пойдемте со мной, посмотрите, послушайте, и если потом я предложу вам то же самое, не беритесь за это дело более ревностно, чем я, ибо тогда – тогда я исполню свой долг по собственному усмотрению.
Тогда я исполню ваше желание и буду готов дать вам отчет, когда и где захотите.
Тут голос его дрогнул, и он продолжал гораздо мягче:
– Но, умоляю вас, не смотрите на меня так гневно.
В моей жизни было много тяжелых минут, терзавших душу, но столь трудная задача впервые выпала на мою долю.
Поверьте, когда придет время и вы перемените ваше мнение обо мне, один ваш взгляд искупит эти печальные часы, ибо я сделаю все, что в человеческих силах, чтобы уберечь вас от горя.
Подумайте только, чего ради стал бы я так стараться и так горевать?
Я пришел сюда, чтобы помочь вам, во-первых, чтобы оказать услугу моему другу Джону, затем помочь милой молодой девушке, которую я, как и вы, очень любил.
Ей – мне даже стыдно сказать, но я говорю просто – я отдал то, что и вы: кровь из моих вен, отдал ей, хотя я вовсе не ее возлюбленный, а только врач и друг.
Если смерть моя в состоянии ей что-нибудь дать теперь, когда она и мертвая и «не-мертвая», пусть свободно возьмет мою жизнь.
Он сказал это с какой-то благородной, мягкой гордостью, и Артур был очень тронут.
Он взял старика за руку и произнес, пусть голос его дрожал:
– О, сколь ужасно об этом думать, и я никак не могу понять, в чем дело, но обещаю вам пойти с вами и подождать.
Глава XVI
Дневник д-ра Сьюарда (продолжение)
Ровно без четверти двенадцать мы перелезли через низкую ограду кладбища.
Ночь была темна, луна лишь изредка выглядывала из-за туч, тянувшихся по небу.
Мы старались держаться как можно ближе друг к другу. Ван Хелсинг шел впереди, показывая дорогу.
Когда мы ближе подошли к могиле, я стал внимательно следить за Артуром, так как близость мест, связанных со столькими печальными воспоминаниями, могла его взволновать; но он держался молодцом.
Должно быть, таинственность приключения увлекала его.
Профессор открыл дверь склепа и, заметив нашу нерешительность, подбодрил нас тем, что сам прошел вперед.
Мы последовали за ним, и он закрыл за нами дверь.
Затем он зажег тусклый фонарь и указал на гроб.
Артур, сильно волнуясь, двинулся вперед. Ван Хелсинг обратился ко мне:
– Вы вчера были здесь со мной.
Тело Люси лежало тогда тут, в гробу?
– Да, лежало.
Профессор обратился к остальным со словами:
– Слышите? И все-таки тут есть кое-кто еще, кто мне не верит.
Он взял отвертку и снова снял крышку с гроба.
Артур, бледный и молчаливый, глядел на это; когда крышку сняли, он вышел вперед.
Он, очевидно, не подозревал или забыл о свинцовом гробе.
Когда он увидел в нем дыры, кровь бросилась ему в лицо, потом мгновенно отхлынула, и он, мертвенно-бледный, стоял и молчал.
Ван Хелсинг отогнул свинцовую крышку, мы заглянули в гроб и попятились.
Гроб был пуст!
В течение нескольких минут никто не произнес ни слова.
Молчание прервал Квинси Моррис:
– Профессор, я за вас поручился.
Я поверил вашему слову.
Я никогда бы не оскорбил вас подозрением, но эта тайна заставляет поступиться вопросами чести.
Это дело ваших рук?
– Клянусь всем, что мне свято, я не прикасался к ней и не убирал ее тела.
Произошло же вот что. Два дня тому назад я пришел сюда с Сьюардом и открыл гроб; и мы нашли его, как и сейчас, пустым.
Затем мы остались ждать и увидели нечто белое, двигавшееся между деревьями.
На следующий день мы пришли сюда днем и нашли Люси в гробу.
Не правда ли, Джон?
– Да.
– В ту ночь мы подоспели как раз вовремя.
Пропал еще один ребенок, и мы нашли его, благодаря Богу, невредимым среди могил.
Вчера я пришел сюда до заката, так как на закате «не-мертвые» оживают.