— А что это за обстоятельство, сударыня?
— Вы слишком хороший друг, чтобы стать плохим мужем, — говорят она.
Через пять минут Пейсли уже сидел с положенной ему стороны от миссис Джессап.
— В Силвер-Сити летом девяносто восьмого года, — начинает он, — мне привелось видеть в кабаке
«Голубой свет», как Джим Бартоломью откусил китайцу ухо по той причине, что клетчатая сатиновая рубаха, которая… Что это за шум?
Я возобновил свои занятия с миссис Джессап как раз с того на чем мы остановились.
— Миссис Джессап, — говорю я, — обещала стать миссис Хикс.
Вот еще одно тому подтверждение.
Пейсли обвил свои ноги вокруг ножки скамейки и вроде как застонал.
— Лем, — говорит он, — семь лет мы были друзьями.
Не можешь ли ты целовать миссис Джессап потише?
Я бы сделал это для тебя.
— Ладно, — говорю я, — можно и потише.
— Этот китаец, — продолжает Пейсли, — был тем самым, что убил человека по фамилии Маллинз весной девяносто седьмого года, и это был…
Пейсли снова прервал себя.
— Лем, — говорит он, — если бы ты был настоящим другом, ты бы не обнимал миссис Джессап так крепко.
Ведь прямо скамья дрожит.
Помнишь, ты говорил, что предоставишь мне равные шансы, пока у меня останется хоть один.
— Послушайте, мистер, — говорит миссис Джессап, повертываясь к Пейсли, — если бы вы через двадцать пять лет попали на нашу с мистером Хиксом серебряную свадьбу, как вы думаете, сварили бы вы в своем котелке, который вы называете головой, что вы в этом деле с боку припека?
Я вас долго терпела, потому что вы друг мистера Хикса, но, по-моему, пора бы вам надеть траур и убраться подальше.
— Миссис Джессап, — говорю я, не ослабляя своей жениховской хватки, — мистер Пейсли — мой друг, и я предложил ему играть в открытую и на равных основаниях, пока останется хоть один шанс.
— Шанс! — говорит она.
— Неужели он думает, что у него есть шанс? Надеюсь, после того, что он видел сегодня, он поймет, что у него есть шиш, а не, шанс.
Короче говоря, через месяц мы с миссис Джессап сочетались законным браком в методистской, церкви в Лос-Пиньос, и весь город сбежался поглядеть на это зрелище.
Когда мы стали плечом к плечу перед проповедником и он начал было гнусавить свои ритуалы и пожелания, я оглядываюсь и не нахожу Пейсли.
— Стой! — говорю я проповеднику.
— Пейсли нет.
Надо подождать Пейсли.
Раз дружба, так дружба навсегда, таков Телемак Хикс, — говорю я.
Миссис Джессап так и стрельнула глазами, но проповедник, — согласно инструкции, прекратил свои заклинания.
Через несколько минут галопом влетает Пейсли, на ходу пристегивая манжету.
Он объясняет, что единственная в городе галантерейная лавочка была закрыта по случаю свадьбы, и он не мог достать крахмальную сорочку себе по вкусу, пока не выставил заднее окно лавочки и не обслужил себя сам.
Затем он становится по другую сторону невесты, и венчание продолжается.
Мне кажется, что Пейсли рассчитывал, как на последний шанс, на проповедника — возьмет да и обвенчает его по ошибке с вдовой.
Окончив все процедуры, мы принялись за чай, вяленую антилопу и абрикосовые консервы, а затем народишка убрался с миром.
Пейсли пожал мне руку последним и сказал, что я действовал честно и благородно и он гордится, что может называть меня своим другом.
У проповедника был небольшой домишко фасадом на улицу, оборудованный для сдачи внаем, и он разрешил нам занять его до утреннего поезда в десять сорок, с которым мы отбывали в наше свадебное путешествие в Эль-Пасо.
Жена проповедника украсила комнаты мальвами и плющом, и дом стал похож на беседку и выглядел празднично.
Часов около десяти в тот вечер я сажусь на крыльцо и стаскиваю на сквознячке сапоги; миссис Хикс прибирает в комнате.
Скоро свет в доме погас, а я все сижу и вспоминаю былые времена и события.
И вдруг я слышу, миссис Хикс кричит:
— Лем, ты скоро?
— Иду, иду, — говорю я, очнувшись.
— Ей-же-ей, я дожидался старикашку Пейсли, чтобы…
Но не успел я договорить, — заключил Телемак Хикс, — как мне показалось, что кто-то отстрелил мое левое ухо из сорокапятикалиберного.
Выяснилось, что по уху меня съездила половая щетка, а за нее держалась миссис Хикс.