Могла никого не задеть… По чистой случайности получилось так, что перекладина попала в Джейн…
— И убила ее, — очень спокойно сказал Джимми.
— Да.
Но это могло произойти со мной.
Запись в дневнике говорит, что так оно и случилось.
Ты заметил это?
Очень долго в конторе Хейнса царила тишина.
За окнами текла обычная жизнь, прозаичная и ничем не примечательная.
Наконец, адвокат пошевелился в своем кресле.
— Я думаю, — грустно произнес он, — ты сделал то же, что моя клиентка: написал все сам, а потом забыл.
Ты был у врача?
— Непременно схожу, — сказал Джимми.
— Только сначала объясни, в чем заключается мое безумие, Хейнс.
Если ты, конечно, способен дать такое объяснение.
— Наукой подобные факты не признаются, — сказал Хейнс.
— По правде говоря, все это считается вздором… Но у меня есть кое-какие идеи… — лицо его перекосила гримаса.
— Во-первых, Джейн погибла по чистой случайности.
Вместо нее та железка могла проткнуть тебя… или никого не задеть.
Если бы ты погиб…
— … То Джейн, — сказал Джимми, — жила бы в нашем доме одна и она вполне могла бы сделать ту запись в дневнике.
— Да, — согласился Хейнс, которому было явно не по себе.
— Мне не стоит высказывать подобную гипотезу, но существует много возможных вариантов будущего.
Мы не знаем, какой из них уготован нам.
Пожалуй, никто, кроме фаталиста, не станет спорить с этим утверждением.
Когда сегодняшний день был еще в будущем, существовала масса возможных сегодня.
Настоящий момент — лишь один из вариантов возможного настоящего.
Поэтому предполагается — имей только в виду, что это никакая не наука, а чистейшей воды шарлатанство — предполагается, что может существовать больше, чем одна реальность.
До того как перекладина нанесла удар, существовали три реальности в возможном будущем.
Одна — когда ни Один из вас не пострадал, другая — в которой погиб ты, и, наконец… — он замолчал, уставившись в пол.
— Поэтому кое-кто может спросить: почему мы думаем, что реальность, в которой погибла Джейн, является единственной?
Ведь другие варианты будущего вполне могли бы существовать и очень даже возможно, что они существуют.
Джимми кивнул.
— Если считать это правдой, — сказал он без выражения, — то Джейн находится в реальности, где был убит я.
Так же, как я нахожусь в той реальности, где погибла она.
Так, что ли?
Хейнс пожал плечами.
Джимми подумал и серьезно сказал:
— Спасибо.
Странно все это, верно, Хейнс?
Он взял свои фотографии и вышел.
Хейнс был единственным, кто знал о том, что происходило с Джимми, и это его немного беспокоило.
Но ведь не так-то легко объявить человека сумасшедшим, особенно если он не опасен для окружающих.
Тем не менее, Хейнс не поленился навести справки и узнал, что Джимми вел себя нормально, прилежно трудился и рассуждал вполне здраво — днем.
Но Хейнс подозревал, что вечерами, когда Джимми возвращался домой, с ним происходит нечто удивительное.
Иногда Хейнсу приходило в голову, что невероятное может оказаться вполне реальным, — слишком уж хорошо был сделан тот фотомонтаж…но ведь, с другой стороны, история Джимми звучала совершенно нелепо.
А кроме того, Хейнса удивляло, почему именно Джимми являлся участником таких необыкновенных событий.
Целую неделю после встречи с Хейнсом и его псевдонаучных объяснений у Джимми почти не щемило сердце.
Ему больше не приходилось напоминать себе, что Джейн умерла.
Он получил доказательства, что это не так.
Она писала ему записки в своем дневнике, который он находил вечером на столе; он читал их и писал ей ответ.