Это действительно был Тони Шилдс!
Он напугался до смерти и готов оплатить ремонт моей машины.
Я не сказал ему, что он погиб. Там погиб.
Джимми не ответил.
Казалось, что сообщение Хейнса не имеет для него никакого значения.
— Я сейчас к тебе приеду, — взволнованно сказал Хейнс.
— Надо поговорить!
— Нет, — ответил Джимми.
— Джейн и я, мы теперь очень близки друг к другу.
Мы снова соприкоснулись.
Мы продолжаем надеяться.
Барьер становится все тоньше.
Мы верим, что он разрушится.
— Но этого не может быть! — запротестовал Хейнс, — Джимми, этого просто не может быть!
Представь, что случится, если ты появишься там, где она сейчас, или… или она — здесь?
— Я не знаю, — сказал Джимми, — но зато мы будем вместе.
— Ты сошел с ума!
Ты не должен..
— До свидания, — спокойно произнес Джимми.
— Я надеюсь, Хейнс, что-нибудь да произойдет.
Иначе просто быть не может.
Он замолчал.
В комнате у него за спиной раздался шорох. Хейнс расслышал только два слова, произнесенных очень тихо, но он готов был поклясться, что телефон донес к нему голос Джейн, дрожащий от счастья.
— Джимми, милый! — сказала она, и пораженный Хейнс едва не выронил трубку.
Потом телефон с грохотом свалился на пол, и больше адвокат ничего не сумел разобрать.
Хейнс просидел всю ночь в своем кабинете. Утром он попытался снова позвонить Джимми, потом попробовал набрать номер его конторы и, наконец, пошел в полицию.
Он объяснил там, что Джимми находился в состоянии нервного стресса со времени смерти жены.
В конце концов, полицейские взломали наружную дверь.
Им пришлось это сделать, так как все двери и окна в доме были аккуратно закрыты изнутри, словно Джимми постарался исключить все, что могло помешать ему.
Однако в доме не было ни самого Джимми, ни каких-либо следов его присутствия.
Он испарился.
Полицейские обшарили все пруды и прочие подобные места в поисках тела, но им ничего не удалось обнаружить.
Больше никто никогда не видел Джимми Паттерсона.
По-видимому, он просто покинул город, в котором погибла его жена, и такое очевидное объяснение всех устроило.
Что касается Хейнса, то его больше всего удивило, откуда Джимми узнал имя того парня, Тони Шилдса.
В это трудно было поверить, но факт оставался фактом.
Еще оставалась и фотография входной двери в доме Джимми, которую адвокат считал самым искусным фотомонтажом из всех, какие ему доводилось видеть.
Но, с другой стороны, если подобное невероятное событие все же произошло, то почему все это случилось только с Джимми и Джейн?
Что послужило причиной?
Что подтолкнуло развитие событий?
И как объяснить, наконец, что в них оказались вовлеченными именно эти люди и именно в это время?
Теперь, после исчезновения Джимми, Хейнс жалел, что больше не может поговорить с ним, поговорить разумно и спокойно, без страха и истерики.
Ибо он, Хейнс, нарисовал Джимми картину Вселенной, в которой существует множество реальностей, и Джимми поверил в эту идею.
В одной реальности Джейн погибла, в другой — был мертв Джимми.
Они сумели разрушить барьер между этими реальностями… Как? Каким образом?
Ах, если бы он только мог поговорить с Джимми!
Но ведь существовал еще и тот мир, в котором они вместе погибли, и мир, где они остались живы.
И если Джимми и Джейн с таким отчаянием стремились соединиться, то в какую же из этих реальностей они попали?
Хейнсу хотелось бы узнать кое-что еще, но он благоразумно помалкивал. Он понимал, что невозмутимые люди в белых халатах придут и заберут его.
Так же, как они забрали бы Джимми.