Там, между почерневшими останками кораблей, сновали матросы из экипажа, одетые в скафандры.
Они раскапывали занесенные илом, полусгнившие бочонки, искалеченные ящики.
Из этих ящиков и бочонков сыпались слитки золота и серебра, целые каскады пиастров и драгоценных камней.
Песчаное дно было буквально усыпано этими сокровищами.
Взвалив на плечи драгоценную кладь, матросы шли к судну, складывали там свой груз и опять направлялись разгружать этот неисчерпаемый источник золота и серебра.
И я понял.
Тут 22 октября 1702 года было поле военных действий.
Тут были затоплены галионы с золотом для испанского короля.
Отсюда, смотря по надобности, черпал капитан Немо миллионы, пополняя золотые запасы
"Наутилуса".
Он, только он, владел этим богатством.
Он был прямым и единственным наследником сокровищ, отнятых у инков, побежденных Фердинандом Кортесом!
- Ведомо ли вам, господин профессор, - спросил капитан улыбаясь, - что воды хранят в своих глубинах такое богатство?
- Мне было известно, - отвечал я, - что в морской воде содержится в растворенном виде два миллиона тонн серебра.
- Верно!
Но, чтобы выделить серебро из воды, потребовались бы большие и неоправданные расходы.
А тут я собираю то, что утрачено людьми.
И не только тут, в бухте Виго, но и в тысяче других мест, где случались кораблекрушения; места эти нанесены на мою карту морского дна.
Вы воочию видите, что я владею миллионами, не так ли?
- Совершенно верно, капитан.
Но позвольте заметить, что в эксплуатации бухты Виго вы лишь опередили одно акционерное общество.
- Ах, вот как!
- Да, акционерное общество, получившее от испанского правительства право производить работы по розыску потонувших галионов.
Акционеры уповают на богатые доходы, ибо погибшие сокровища оцениваются в пятьсот миллионов!
- Пятьсот миллионов! - вскричал капитан Немо.
- Они тут были, но их более нет!
- А раз так, - сказал я, - было бы актом милосердия предупредить этих самых акционеров об этом прискорбном обстоятельстве!
Впрочем, еще неизвестно, как бы отнеслись они к такому сообщению.
Игрок жалеет обычно не о проигрыше, а о крушении надежд на выигрыш.
Я же жалею больше всего те тысячи бедняков, которым эти богатства при правильном распределении облегчили бы условия жизни.
А теперь они для них потеряны!
Едва сказав это, я почувствовал, что слова мои задели за живое капитана Немо.
- Потеряны! - воскликнул он, воодушевляясь.
- Стало быть, вы считаете, сударь, что богатства потеряны, раз они попали в мои руки?
Неужто же я собираю для себя это золото?
Кто вам сказал, что оно не пойдет на доброе дело?
Неужто я не знаю, что на земле существуют обездоленные люди, угнетенные народы?
Несчастные, нуждающиеся в помощи жертвы, вопиющие об отмщении!
Неужто вы не понимаете, что...
Капитан Немо не окончил фразы.
Кто знает, не сожалел ли он, что сказал лишнее?
Но я и так все понял.
Каковы бы ни были причины, побудившие его искать независимости в глубинах морей, все же он оставался человеком!
Его сердце отзывалось на человеческие страдания, и он широкой рукой оказывал помощь угнетенным!
И тут я понял, кому предназначались миллионы, отправленные капитаном Немо в тот памятный день, когда
"Наутилус" вошел в воды охваченного восстанием острова Крит!
9. ИСЧЕЗНУВШИЙ МАТЕРИК
На следующий день утром, 19 февраля, ко мне в каюту зашел канадец.
Я ожидал этого посещения.
Вид у него был чрезвычайно расстроенный.