- В таком случае, господин Аронакс, я предложу вам принять участие в одной любопытной экскурсии.
- Весьма тронут, капитан.
- Вы опускались в морские глубины днем, при солнечном свете.
Не желаете ли посмотреть морское дно в темную ночь?
- С большой охотой!
- Предупреждаю вас, что прогулка будет утомительной.
Идти придется далеко.
Взбираться на гору.
Дороги здесь не совсем исправны.
- Все это только возбуждает мое любопытство, капитан.
Я готов сопутствовать вам.
- Пойдемте же, господин профессор!
Надобно надеть скафандр.
Войдя в гардеробную, я не встретил там ни моих спутников, ни матросов из экипажа.
Никто из них, видимо, не примет участия в ночной экскурсии.
Капитан Немо, против обыкновения, не предложил мне взять с собой Неда или Конселя.
Через несколько минут мы были готовы.
На спину нам прицепили резервуары с большим запасом воздуха, но электрическими фонарями нас не снабдили.
Я обратил на это внимание капитана.
- Они нам не понадобятся, - отвечал он.
Мне показалось, что я плохо расслышал, но вторично спросить уже не мог, потому что голова капитана скрылась под металлическим шлемом.
И я вслед за ним надел на голову этот медный шар; в руку мне вложили палку с железным наконечником; и спустя несколько минут мы, после обычных церемоний, ступили на дно Атлантического океана на глубине трехсот метров.
Приближалась полночь.
Глубокий мрак царил в морских глубинах, но капитан Немо указал на красноватое пятно в двух милях от
"Наутилуса", похожее на отдаленное зарево.
Огонь?
Из какого источника он исходил?
И как мог огонь гореть в жидкой среде?
Я не находил объяснений.
Но как бы то ни было, мерцающий светоч облегчал нам путь; светил он, правда, неярко, но я скоро освоился с этим красноватым полусветом!
И тут я понял, что в этих условиях аппараты Румкорфа действительно были бы бесполезны.
Я шел рядом с капитаном Немо навстречу путеводному огоньку.
Дно, ровное вначале, незаметно возвышалось.
Мы шли большими шагами, опираясь на палки; но все же мы подвигались медленно, потому что ноги увязали в сплошном месиве водорослей и мелких камней.
Мы шли, а над головой слышался мелкий частый стук.
Шум усиливался, словно там, над нами, выбивали барабанную дробь.
Вскоре я понял причину этого шума.
Над океаном шел дождь.
Я невольно подумал, что дождь может промочить меня до костей!
В воде промокнуть от дождя!
Но тут же расхохотался.
Какая нелепая мысль!
Надо сказать, под скафандром вовсе не чувствуешь, что находишься в воде, и замечаешь только, что окружающая среда несколько плотнее воздуха.
Шли мы около получаса.
Дно становилось каменистым.
Медузы, микроскопические ракообразные, морские перья излучали слабый фосфоресцирующий свет.
Я мельком видел груды камней, покрытых целыми миллионами животных, похожих на цветы, и космами водорослей.
Ноги скользили по вязкому ковру из морских растений, и, не будь у меня палки, я не раз упал бы.
Оборачиваясь, я все еще видел свет от прожектора
"Наутилуса", начинавший бледнеть по мере того, как мы удалялись от судна.