- Нет, не опасны, если их не трогают, - отвечал я - Но когда тюлень защищает своего детеныша, он страшен.
Бывает, что он разносит в щепы рыбачье судно.
- Животное вправе так поступать, - заметил Консель.
- Не спорю.
Мы прошли еще две мили.
Но тут нам преградил путь скалистый мыс, защищавший бухту от южных ветров.
Скалы отвесно выступали над морем, и пенистые волны прибоя разбивались об их подножие.
По ту сторону мыса слышалось грозное мычание, как будто там паслось целое стадо жвачных животных.
- Ба! - сказал Консель.
- Быки дают концерт!
- Ошибаешься!
Концерт дают моржи.
- Дерутся?
- Дерутся или играют.
- С позволения господина профессора, надо бы на них взглянуть.
- Надо взглянуть, Консель!
И вот мы снова шагаем вдоль черных базальтовых скал, под грохот обвалов, по скользким обледенелым камням.
Не один раз я падал и отбивал себе бока.
Консель, более осторожный или более твердый на ногах, не спотыкался и, поднимая меня, приговаривал:
- Если бы господин профессор потрудился пошире расставлять ноги, ему легче было бы удерживать равновесие.
Взобравшись на гребень мыса, я увидел перед собой обширную снежную равнину, испещренную темными тушами моржей.
Животные играли.
Мычание их было выражением радости, а не гнева.
Моржи очень схожи с тюленями формою тела и расположением конечностей.
Но в их нижней челюсти недостает клыков и резцов, тогда как верхние клыки представляют собою два бивня, каждый длиною в восемьдесят сантиметров при тридцати трех сантиметрах в окружности, если считать у самого корня.
Моржовый клык гораздо крепче слонового, кость меньше желтеет и поэтому высоко ценится.
Из-за этих-то ценных клыков охотятся за моржами столь хищнически, что-скоро истребят всех до единого.
Охотники бьют без разбору и самок и детенышей, истребляя ежегодно более четырех тысяч моржей.
Проходя мимо этих любопытных животных, я мог свободно их разглядывать.
Моржи безмятежно спали.
Кожа у них толстая, морщинистая, шерсть рыжеватая, короткая и не очень густая.
Иные из них были в четыре метра длиною.
Здешние моржи спокойнее и смелее своих северных родичей и не выставляют дозорных для охраны своего лагеря.
Насмотревшись на моржей, я стал подумывать о возвращении на борт.
Было одиннадцать часов.
Если капитан Немо сочтет возможным приступить к установлению координат, я желал бы при этом присутствовать.
Но у меня была слабая надежда, что солнце все же проглянет.
Облака сплошь заволокли небо.
Ревнивое светило не желало, казалось, обнаружить этот заветный уголок земного шара!
Все же я решил вернуться к
"Наутилусу".
Мы пошли по узкой тропе, огибавшей вершину береговой скалы.
В половине двенадцатого мы дошли до того места, где высадились на берег.
Я тотчас же увидал капитана Немо.
Он стоял на базальтовой глыбе.
Астрономические приборы находились подле него.
Его взгляд был устремлен на северную сторону горизонта, где солнце описывало в это время свою удлиненную спираль.
Я молча встал рядом с капитаном.
Наступил полдень, но солнце, как и накануне, не показалось.
Неудача преследовала нас.