- Ничего, - ответил я, - ничего, кроме того, что они переходят границы правдоподобия и превращаются в миф или легенду.
Тем не менее для игры воображения рассказчиков нужно какое-нибудь основание или предлог.
Нельзя отрицать того, что среди спрутов и кальмаров есть виды очень больших размеров, но, конечно, меньше, чем китообразные.
Наши рыбаки нередко видят спрутов длиной более метра восьмидесяти сантиметров.
В музее Триеста и Монпелье хранятся скелеты спрутов величиной в два метра.
К тому же по расчетам натуралистов такое животное, длиной даже только в шесть футов, должно иметь щупальца в двадцать семь метров длиной.
А этого уже достаточно, чтобы оно стало страшным.
- А ловятся ли такие в наше время? - спросил канадец.
- Если и не ловятся, то моряки видят их часто.
Один из моих друзей, капитан Поль Бос из Гавра, не один раз уверял меня, что видел в Индийском океане этих чудовищ огромного размера.
Но самый поразительный случай, не допускающий сомнений в существовании гигантских спрутов, произошел несколько лет тому назад, в тысяча восемьсот шестьдесят первом году.
- Что это за случай? - спросил Нед Ленд.
- А вот какой.
В тысяча восемьсот шестьдесят первом году к северо-западу от Тенерифа, приблизительно на той же широте, на какой находимся сейчас и мы, экипаж разведочного судна
"Алектон" заметил чудовищного кальмара, плывшего на их пути.
Командир Буге подплыл к животному и атаковал его гарпунами и ружейными выстрелами, но безуспешно, так как и гарпуны и пули проникали сквозь мягкое тело кальмара, как сквозь студенистую массу.
После нескольких бесплодных попыток экипаж накинул мертвую петлю на тело этого моллюска.
Петля скользнула по телу до хвостовых плавников и тут захлестнулась.
Тогда пробовали подтянуть чудовище на борт, но его вес был так велик, что веревка перетерла хвост, и кальмар, лишившись этого украшения, ушел в воду.
- Наконец, хоть один факт, - сказал Нед Ленд.
- Факт бесспорный, мой дорогой Нед, настолько, что было предложено назвать этот вид спрута "кальмар Буге".
- А какова его длина? - спросил канадец.
- Не шесть ли метров приблизительно? - спросил Консель, стоя у окна и снова приглядываясь к углублениям в скале.
- Совершенно правильно, - ответил я.
- А не было ли, - продолжал Консель, - на голове его восьми щупалец, которые ворошились на воде, словно змеиный выводок.
- Верно.
- А не было ли у него посередине головы глаз, притом больших размеров?
- Да, Консель.
- А его челюсти не имели ли большого сходства с клювом попугая?
Только это клюв огромный?
- Вполне точно, Консель.
- Так вот, если угодно господину профессору, - спокойно ответил Консель, - не есть ли вон тот кальмар - кальмар Буге или по крайней мере его брат?
Я посмотрел на Конселя, а Нед Ленд бросился к окну.
- Жуткая скотина! - крикнул Нед.
Я тоже взглянул в окно и невольно отшатнулся.
На моих глазах двигалось страшное чудовище, достойное играть роль в животном эпосе.
Это был кальмар колоссальных размеров длиною в восемь метров.
Он плыл задом наперед, с громадной скоростью прямо на
"Наутилус", глядя на нас серо-зелеными неподвижными глазами.
Восемь рук, или, вернее, ног, посаженных на голове, что и дало этим животным название головоногих, были вдвое длиннее тела и все время извивались, как волосы у фурий.
Отчетливо виднелись двести пятьдесят присосков, расположенных на внутренней стороне щупалец в виде полукруглых капсул.
Временами присоски касались оконных стекол, пустели и присасывались к ним.
Челюсти чудовища, в виде рогового клюва такой же формы, как у попугая, все время открывались и закрывались.
Язык из рогового вещества, тоже снабженный острыми зубами в несколько рядов, содрогался, высовываясь из этого страшного рта.
Какая фантазия природы!
Дать птичий клюв моллюску!
Веретенообразное тело, раздутое посередине, представляло собой мясистую массу весом в двадцать - двадцать пять тысяч килограммов.
Непостоянная окраска, менявшаяся с необычайной быстротой в зависимости от степени раздражения животного, переходила из серо-свинцового оттенка в красно-бурый.
Что раздражало так моллюска?
Несомненно, присутствие