Компас показывал, что курс не изменился.
Я слышал биение винта, быстрым ритмичным движением врезавшегося в воду.
"Наутилус" плыл на поверхности моря, покачиваясь с боку на бок.
Мои товарищи и я решили бежать, как только военный корабль подойдет настолько близко, что нас могут услыхать или увидеть, благо луна, за три дня до полнолуния, светила полным светом.
Очутившись на борту военного корабля, мы если и не сумеем предупредить грозящий ему удар, то сделаем по крайней мере все, что обстоятельства позволят предпринять.
Несколько раз мне казалось, что
"Наутилус" готовится к атаке.
Нет, - он только давал противнику подойти поближе, а затем опять пускался в бегство.
Часть ночи прошла без всяких происшествий.
Мы дожидались возможности бежать.
Нед Ленд хотел теперь же бросаться в море.
Я вынудил его повременить.
По моим соображениям,
"Наутилус" должен атаковать двухпалубный корабль на поверхности моря, а тогда наше бегство станет не только возможным, но и легким.
В три часа утра я, тревожась, поднялся на палубу.
Капитан не сходил с нее все это время.
Не сводя с корабля глаз, он стоял возле своего флага, и легкий ветер развевал черное полотнище над головою капитана.
Казалось, его взгляд, необычайно напряженный, держал, тянул и влек за собой этот корабль вернее, чем буксир!
Луна переходила меридиан.
На востоке показался Юпитер.
В этом Мирном спокойствии природы небо и океан соперничали своею безмятежностью, морская гладь предоставляла ночным звездам смотреться в свою зеркальную поверхность - в самое прекрасное из всех зеркал, когда-либо отражавших их светлый образ.
И, когда я сравнивал этот глубокий покой стихий с тем чувством злобы, какое таилось в недрах неуловимого
"Наутилуса", все существо мое содрогалось.
Военный корабль находился от нас в двух милях.
Он приближался, все время держа курс по фосфорическому свету, который указывал ему местонахождение
"Наутилуса".
Я видел его сигнальные огни, красный и зеленый, и белый фонарь на большом штаге бизань-мачты.
Расплывчатый отраженный свет давал возможность разглядеть его оснастку и определить, что огонь в топках доведен был до предела.
Снопы искр и раскаленный шлак вылетали из его труб, рассыпаясь звездочками в темном пространстве.
Я пробыл на палубе до шести часов утра, но капитан Немо делал вид, что меня не замечает.
Корабль шел в полутора милях от нас и при первых проблесках зари открыл обстрел.
Наступало время, когда
"Наутилус" нападет на своего противника, а я и мои товарищи навсегда расстанемся с этим человеком, которого я лично не решаюсь осуждать.
Я собирался сойти вниз, чтобы предупредить моих товарищей, а в это время на палубу взошел помощник капитана.
Его сопровождали несколько моряков.
Капитан Немо не видел или не хотел их видеть.
Но они сами приняли необходимые меры, которые можно было бы назвать "изготовкой к бою".
Их меры были очень просты.
Балюстраду из железных прутьев вокруг палубы опустили вниз.
Кабина с прожектором и рубка рулевого тоже вошла в корпус
"Наутилуса" заподлицо.
Теперь на поверхности длинной стальной сигары не осталось ни одной выпуклости, которая могла бы помешать ее маневру.
Я вернулся в салон.
"Наутилус" продолжал держаться на поверхности.
Проблески наступавшего дня проникли и в верхний слой воды.
При определенных колебаниях волн стекла окон оживлялись красноватым отсветом восходящего солнца.
Наступал ужасный день 2 июня.
В пять часов лаг показал, что
"Наутилус" убавил скорость.
Я понял, что он подпускал к себе противника.