Давно известно, что здесь морские воды, зажатые в часы прилива между Лофотенами и островами Феро, превращаются в стремнину неодолимой силы.
В ней образуется водоворот, из которого еще никогда ни один корабль не мог спастись.
Со всех точек горизонта неслись чудовищные волны.
Они-то и образуют эту бездну, справедливо названную "пуп Атлантического океана" - водоворот такой мощи, что втягивал в себя все плывущее на расстоянии пятнадцати километров.
Его бездна засасывала не только корабли, но и китов и белых медведей полярных стран.
В этой бездне и оказался
"Наутилус", попав туда невольно, а может быть, и волей капитана Немо.
"Наутилус" кружился по спирали, радиус которой становился все короче.
Само собою разумеется, что и наша лодка, еле прикрепленная к
"Наутилусу", носилась с головокружительною быстротой.
Я это чувствовал, испытывая такое же болезненное состояние, какое наступает после долгого вращения на одном месте.
Нас обуял предельный ужас, кровь застывала в жилах, нервная реакция исчезла, все тело покрылось холодным потом, как при агонии!
А какой шум стоял вокруг утлой нашей лодки!
Какой рев, разносимый эхом на много миль!
Какой грохот волн, разбивающихся об острые вершины подводных скал - там, где дробятся самые твердые тела, где бревна перемалываются и превращаются в мочало!
Какое положение!
Нас трепало во все стороны!
"Наутилус" боролся, как человеческое существо.
Стальные мускулы его трещали.
Временами он вздымался кверху, а вместе с ним и мы!
- Надо держаться и завинтить гайки! - сказал Нед.
- Пока мы прикреплены к
"Наутилусу", мы можем еще спастись!..
Не успел он договорить, как раздался треск; гайки отлетели, лодку вырвало из углубления и швырнуло, как камень из пращи, в водоворот!
Голова моя ударилась о железный каркас лодки с такой силой, что я потерял сознание.
23. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Вот и конец моему путешествию.
Что произошло той ночью, каким образом выскочила наша лодка из страшного водоворота, как Нед Ленд, я и Консель спаслись из этой бездны?
Я не могу сказать.
Но когда вернулось ко мне сознание, я уже лежал в хижине у рыбака с Лофотенских островов.
Оба мои товарища - целы и невредимы - сидели около меня и пожимали мои руки.
Мы горячо расцеловались.
В то время мы не могли и думать о возвращении во Францию.
Пассажирское сообщение между северной Норвегией и южной бывает редко.
Приходилось ждать парохода, совершающего раз в два месяца рейс к Северному мысу.
И вот, оставшись жить у милых, приютивших нас людей, я пересматриваю рассказ о наших приключениях.
Он точен - ни один факт не пропущен, ни одна частность не раздута.
Это - достоверная повесть о невероятной экспедиции в недрах морской стихии, еще не доступных человеку; но прогресс культуры их превратит когда-нибудь в свободные пути, открытые для всех!
Вопрос - поверят ли мне люди?
В конце концов это неважно.
Я твердо могу сказать одно, что теперь имею право говорить о тех морских глубинах, где, менее чем в десять месяцев, я проплыл двадцать тысяч лье и совершил кругосветное путешествие, которое открыло мне такое множество чудес - в Индийском и Тихом океане, в Красном и Средиземном море, в Атлантике и в южных и в северных морях!
Однако что же сталось с
"Наутилусом"?
Устоял ли он против могучих объятий Мальстрима?
Жив ли капитан Немо?
Продолжает ли он плавать в глубинах океана и вершить свои ужасные возмездия, или же его путь пресекся на последней гекатомбе?
Донесут ли волны когда-нибудь до нас ту рукопись, где описана история его жизни?
Узнаю ли я, наконец, его настоящее имя?
Не выдаст ли исчезнувший корабль своей национальностью национальность самого капитана Немо?
Надеюсь.