- То, что сделал ваш д'Юрвиль на поверхности морей, - сказал капитан Немо, - я повторил в океанских глубинах, но мои исследования, притом более точные, не потребовали стольких усилий.
"Астролябия" и
"Зеле", вечно боровшиеся с морскими бурями, не могут идти в сравнение с
"Наутилусом", настоящим подводным домом, с рабочим покойным кабинетом!
- Но все же, капитан, - сказал я, - между корветами Дюмон д'Юрвиля и
"Наутилусом" есть некоторое сходство.
- А именно, сударь?
- "Наутилус", как и корветы, тут же сел на мель!
- "Наутилус" не садился на мель, сударь, - холодно ответил капитан Немо. -
"Наутилус" так устроен, что можешь невозбранно отдыхать на лоне морей.
И мне не придется, подобно д'Юрвилю, чтобы снять с мели свои корветы, прибегать к мучительным усилиям;
"Астролябия" и
"Зеле" едва не погибли в этом проливе, а мой
"Наутилус" не подвергается ни малейшей опасности.
Завтра в положенное время морской прилив бережно поднимет судно, и оно выйдет в открытое море.
- Капитан, - ответил я, - не сомневаюсь, что...
- Завтра, - сказал в заключение капитан Немо, - завтра, в два часа сорок минут пополуночи,
"Наутилус" всплывет и без малейшего повреждения выйдет из Торресова пролива.
С этими словами, сказанными крайне резким тоном, капитан Немо встал и слегка кивнул головой, что означало: разговор окончен!
Я вышел из каюты и направился к себе.
Я застал там Конселя, желавшего знать, каковы результаты моего свидания с капитаном.
- Друг мой, - сказал я, - капитан высмеял меня, стоило мне заикнуться, что якобы туземцы Папуа угрожают
"Наутилусу".
Ну, что ж!
Будем полагаться на капитана и пожелаем себе покойной ночи!
- Господину профессору не понадобятся мои услуги?
- Нет, друг мой!
А что делает Нед Ленд?
- С позволения господина профессора, - отвечал Консель, - Нед Ленд готовит паштет из кенгуру.
Паштет, говорит, будет просто чудо!
Оставшись один, я лег в постель, но спал дурно.
До меня доносились неистовые крики дикарей, ворвавшихся на палубу.
Так прошла ночь.
Экипаж
"Наутилуса" по-прежнему бездействовал.
Присутствие на судне каннибалов беспокоило команду столько же, сколько беспокоят солдат в блиндированном форту муравьи, ползающие по блиндажу.
Я встал в шесть часов утра.
Люк был закрыт.
Стало быть, запас кислорода не возобновлялся со вчерашнего дня.
Но все же аварийные резервуары, своевременно приведенные в действие, выпустив несколько кубических метров кислорода, освежали воздух.
До полудня я работал в каюте, не видав даже мельком капитана Немо.
На борту не заметно было каких-либо приготовлений к отплытию.
Подождав еще некоторое время, я вышел в салон.
Часы показывали половину третьего.
Через десять минут морской прилив должен был достигнуть своей высшей точки, и, если капитан Немо не ошибся в расчетах,
"Наутилус" снимется с мели.
Иначе придется ему долгие месяцы почивать на своем коралловом ложе!
Но тут корпус корабля начал вздрагивать, предвещая скорое освобождение!
Я услыхал, как заскрипела его обшивка, касаясь известковых отложений шероховатого кораллового дна.
В два часа тридцать пять минут в салон вошел капитан Немо.