- Многие ваши коллеги получили медицинское образование: Грасиоле, Мокен-Тандон и другие.
- Да, - отвечал я.
- Мне приходилось работать врачом.
Прежде чем стать музейным работником, я был ординатором клиники и много лет занимался медицинской практикой.
- Отлично, сударь!
Ответ мой, по-видимому, вполне удовлетворил капитана.
Но, не зная, к чему он клонит речь, я ожидал дальнейших вопросов, рассудив, что отвечать буду в зависимости от обстоятельств.
- Господин Аронакс, - сказал капитан, - один из моих матросов нуждается в помощи врача.
Не могли бы вы осмотреть его?
- На борту есть больной?
- Да.
- Я готов служить вам.
- Идемте.
Признаюсь, сердце у меня учащенно билось.
Безотчетно болезнь матроса я ставил в связь с событиями минувшей ночи.
И вся эта таинственная история занимала меня не менее самого больного.
Капитан Немо провел меня на корму
"Наутилуса" и отворил дверь в кабину рядом с матросским кубриком.
Там лежал на койке мужчина лет сорока с энергичным лицом, чисто англосакского типа.
Я подошел к постели.
Это был не просто больной - это был раненый.
Его голова, повязанная окровавленными бинтами, лежала на подушках.
Я снял повязку.
Раненый глядел на меня широко раскрытыми глазами.
И, пока я его разбинтовывал, не издал ни единого стона.
Рана была ужасна.
В черепной коробке, пробитой каким-то тупым орудием, образовалось зияющее отверстие, в которое часть мозга выходила наружу.
Сгустки запекшейся крови, в результате многочисленных кровоизлияний, превращали размозженную мозговую ткань в красноватую кашицу.
Тут наблюдались одновременно явления контузии и сотрясения мозга.
Дыхание больного было затрудненным.
Лицо временами искажалось судорогой.
То был характерный случай воспаления мозга с явлениями паралича двигательных центров.
Я пощупал пульс.
Сердце работало с перебоями.
Пульс порою пропадал.
Конечности уже начинали холодеть: человек умирал, и ничем нельзя было предотвратить роковой конец.
Я наложил на рану свежую повязку, оправил изголовье.
Обернувшись, я спросил капитана Немо:
- Каким орудием нанесена рана?
- Не все ли равно? - уклончиво отвечал капитан Немо.
- От сильного сотрясения сломался рычаг машины, удар пришелся по голове этого человека.
Ну, как вы находите больного?
Я колебался ответить.
- Вы можете говорить, - сказал капитан.
- Этот человек не знает французского языка.
Я еще раз посмотрел на раненого и сказал:
- Этот человек умрет часа через два.
- И ничто не может спасти его?
- Ничто.
Рука капитана Немо сжалась в кулак.