- В таком случае попытаюсь захватить шлюпку.
Я знаю, как с ней обращаться.
Проберемся внутрь шлюпки и, отвинтив затворы, всплывем на поверхность.
Штурман из своей рубки на носу судна не заметит нашего бегства.
- Ну, что ж, Нед Ленд!
Ловите удобный случай!
Но не забывайте, что неудача нас погубит.
- Не забуду, сударь.
- А теперь, Нед, хотите выслушать мое мнение насчет ваших планов?
- Охотно, господин Аронакс.
- Я думаю, - не говорю "надеюсь", - что такого удобного случая не представится.
- Почему?
- Потому что капитан Немо трезво смотрит на вещи и, конечно, будет стеречь нас, особенно вблизи европейских берегов.
- Я держусь одного мнения с господином профессором, - сказал Консель.
- Поживем, увидим! - отвечал Нед Ленд, тряхнув головой, как настоящий сорванец.
- А теперь, Нед Ленд, - прибавил я, - на этом окончим нашу беседу.
Ни слова более!
В тот день, когда вы вздумаете бежать, вы нас предупредите, и мы последуем за вами.
Я вполне полагаюсь на вас.
Так окончился наш разговор, который должен был иметь такие серьезные последствия.
Скажу кстати, что, к великому огорчению канадца, события, по-видимому, подтверждали мои предположения.
Не доверял ли нам капитан Немо, плавая в европейских морях, или же он избегал встречи с судами всех наций, во множестве бороздивших Средиземное море?
Не знаю.
Но мы шли большей частью под водой и на далеком расстоянии от берегов.
Порою
"Наутилус" всплывал на поверхность настолько, что из воды выступала штурвальная рубка, но чаще судно погружалось на глубины, весьма значительные в здешних водах.
Так, между Греческим архипелагом и Малой Азией, погружаясь на глубину двух тысяч метров, мы не достигали дна.
О том, что мы прошли мимо острова Карпатос, из группы островов Южные Спорады, я узнал от капитана Немо, который, указав какую-то точку на карте, произнес стих Виргилия:
Est in Carpathio Neptuni gurgite vates
Coeruleus Proteus...
То был легендарный остров, владения Протея, древнего пастуха Нептуновых стад, нынешний остров Скарпанто, лежащий между Родосом и Критом.
Я видел лишь через окно в салоне его гранитное подножие.
На следующий день, 14 февраля, я решил посвятить несколько часов изучению рыб Греческого архипелага.
Но в тот день по каким-то причинам герметические ставни в салоне не раздвигались.
Установив по карте координаты, я увидел, что мы идем в направлении Кании, к древнему острову Криту.
В те дни, когда я уходил в плавание на борту
"Авраама Линкольна", пришло известие, что население этого острова восстало против турецкого ига.
Но чем кончилось восстание, я не знал; и, конечно, не капитан Немо, порвавший все связи с землей, мог дать мне эти сведения.
Вечером, встретившись с капитаном Немо в салоне, я не стал касаться этой темы.
Кстати, мне показалось, что капитан в мрачном настроении и чем-то озабочен.
Вопреки обыкновению он приказал раздвинуть ставни обоих окон и, переходя от одного окна к другому, пристально всматривался в водную ширь.
Что это означало?
Я не стал гадать и занялся изучением рыб, проносившихся мимо окон.
Тут были бычки-афизы, упоминаемые Аристотелем и известные в просторечии под названием морских вьюнов, которые встречаются обычно в соленых водах близ дельты Нила.
Среди них извивались фосфоресцирующие пагры из семейства морских карасей; египтяне причисляли этих рыб к священным животным, и появление их в водах Нила отмечалось религиозными церемониями, ибо оно предвещало разлив реки, а стало быть, и хороший урожай.
Я заметил также хейлин, костистых рыб, с прозрачной чешуей, синеватого цвета, в красных пятнах; они большие любители морских водорослей, что придает их мясу нежность и приятный вкус.
Потому-то хейлины были излюбленным блюдом гурманов древнего Рима; внутренности их, приправленные молоками мурен, мозгом павлинов и языками фламинго, составляли дивное блюдо, приводившее в восхищение Вителлия.
Еще один обитатель здешних вод привлек мое внимание и воскресил в памяти легенды древнего Рима.
Это рыба-прилипало, которая путешествует, присосавшись к брюху акул.
По преданию, эта рыбка, вцепившись в подводную часть судна, останавливала корабли; и, говорят, одна из них приковала к месту трирему Антония и тем самым помогла Августу одержать победу.