— Что вы хотите сказать?
— Скажите одно слово, — возразил я, — и у вас и вашей дочери будут домашний кров и светлая будущность.
Она посмотрела на меня и с изумлением, и с гневом.
— Вы предлагаете мне ваше покровительство? — спросила она.
— Я предлагаю вам покровительство мужа, — ответил я.
— Я прошу вас быть моей женой.
Она сделала шаг ко мне и посмотрела мне прямо в глаза.
— Вы, очевидно, не знаете того, что случилось, — сказала она.
— А между тем Богу известно, что девочка сказала довольно ясно.
— Девочка только сказала мне, — возразил я, — то, что я уже слышал, едучи сюда.
— Вы слышали все?
— Все.
— И еще хотите жениться на мне?
— Я не могу вообразить большего счастья, как видеть вас своей женой.
— Зная то, что вам известно теперь?
— Зная то, что мне известно теперь, я прошу вас убедительно вашей руки.
Какие права ни имел бы этот человек на вас как отец вашего ребенка, он теперь нарушил их тем, что так гнусно бросил вас.
В полном значении слова, моя дорогая, вы женщина свободная.
У нас было довольно горя в нашей жизни.
Счастье, наконец, стало для нас доступно.
Придите ко мне, скажите да!
Я хотел заключить ее в свои объятия; но она отступила, как будто я испугал ее.
— Никогда! — сказала она твердо.
Я произнес шепотом следующие слова, чтобы девочка в другой комнате не могла слышать нас:
— Вы когда то говорили, что любите меня.
— Я и теперь вас люблю.
— Так же нежно, как и прежде?
— Гораздо нежнее прежнего.
— Поцелуйте меня!
Она машинально уступила. Она поцеловала меня. Губы ее были холодны. Крупные слезы катились из глаз.
— Вы не любите меня! — вскричал я сердито.
— Вы целуете меня как бы по обязанности.
Губы ваши холодны, сердце ваше холодно.
Вы не любите меня!
Она посмотрела на меня грустно, с нежной улыбкой.
— Следует помнить разницу между вашим положением и моим, — сказала она.
— Вы человек безукоризненной честности, занимающий неоспоримое положение в свете.
А я что такое?
Я брошенная любовница вора.
Один из нас должен помнить это.
Вы великодушно забыли об этом.
Я должна держать это в мыслях.
Конечно, я холодна.
Страдание имеет на меня влияние, а я признаюсь, что теперь очень страдаю.
Я был так страстно влюблен в нее, что не мог испытывать того сочувствия, на которое она, очевидно, рассчитывала, говоря эти слова.
Мужчина может уважать совестливость женщины, когда она обращается к нему с безмолвной мольбой в глазах и со слезами. Но холодное выражение в словах только раздражает его или надоедает ему.
— Чья вина, если вы страдаете? — возразил я холодно.
— Я прошу вас сделать мою и вашу жизнь счастливой.
Вы женщина жестоко оскорбленная, но не порочная.
Вы достойны быть моей женой, а я готов гласно объявить об этом.