— Я еще не видела вашей каюты, — сказала она, и глаза ее наполнились страхом, с принужденной улыбкой на губах.
— Тут есть много вещей, интересных для меня.
Мне нужны еще минуты две, чтобы рассмотреть их.
Она подошла ближе к девочке, под тем предлогом, чтобы осмотреть стены каюты.
Я стоял на карауле у отворенной двери и подстерегал мистрис Ван Брандт.
Она сделала еще попытку — шумно, как бы случайно, опрокинула стул, а потом подождала, не разбудит ли матросов ее фокус.
Тяжелый храп продолжался, ни одного звука не было слышно по обе стороны от нас.
— Мои матросы спят крепко, — сказал я, улыбаясь значительно.
— Не пугайтесь, вы не разбудите их.
Ничто не может разбудить голландских матросов, когда они благополучно войдут в гавань.
Она не отвечала.
Мое терпение истощилось.
Я отошел от двери и приблизился к ней.
Она отступила с безмолвным ужасом и прошла позади стола на другой конец каюты.
Я следовал за ней, пока она не дошла до конца комнаты и не могла идти дальше.
Она встретила взгляд, который я устремил на нее, бросилась в угол и стала звать на помощь.
В смертельном ужасе, овладевшем ею, она лишилась голоса.
С ее губ мог сорваться только хриплый стон, немногим громче шепота.
Уже в воображении я чувствовал холодное прикосновение воды, когда меня испугал крик позади меня.
Я обернулся.
Это вскрикнула Эльфи.
Она, по видимому, видела в мешке какую то новую вещь, она с восторгом подняла ее высоко над головой.
— Мама! Мама! — вскричала она с волнением. — Посмотри на эту хорошенькую вещицу.
О! Пожалуйста, пожалуйста, спроси его, могу ли я взять ее.
Мать бросилась к ней, с жадностью ухватившись за первый попавшийся предлог, чтобы удалиться от меня.
Я шел за ней и протянул руки, чтобы схватить ее.
Она вдруг обернулась ко мне, совершенно преобразившись.
Яркий румянец пылал на ее лице, нетерпеливое изумление сверкало в глазах.
Выхватив из рук Эльфи вещицу, заинтересовавшую девочку, она подняла ее кверху передо мной.
Я видел ее при свете лампы.
Это была забытая мной вещица, подаренная мне на память, — зеленый флаг.
— Как это попало к вам? — спросила она, ожидая моего ответа и едва переводя дух.
На лице ее не осталось ни малейшего следа ужаса, искажавшего его минуту тому назад.
— Как это попало к вам? — повторила она, тряся меня за руку, которую схватила с нетерпением.
Голова моя кружилась, сердце неистово билось при виде волнения, охватившего ее.
Мои глаза были прикованы к зеленому флагу.
Слова, которые мне хотелось произнести, замерли на губах.
Я машинально отвечал:
— Это у меня с детства.
Она выпустила мою руку и подняла обе свои с выражением восторженной признательности.
Милый, ангельский блеск сиял, как свет небесный, на ее лице.
С минуту она стояла как зачарованная.
Затем страстно прижала меня к сердцу и шепнула мне на ухо:
— Я Мери Дермоди — я вышила это для вас!
Потрясение, пережитое мной при этом неожиданном открытии, последовавшее так скоро за тем, что я только что выстрадал, оказалось свыше моих сил.
Я без чувств упал Мери на руки.
Когда я пришел в себя, то уже лежал на постели в каюте.
Эльфи играла зеленым флагом, а Мери сидела рядом и держала мою руку в своих руках.
Один продолжительный взгляд любви молча переходил из ее глаз в мои — из моих в ее.
В этом взгляде опять соединились родные души.