Кто поощрил его стоять обнявшись с этой девочкой?
Если это вы, Дермоди, то хуже такой работы вы не делывали в жизни.
Он обернулся ко мне прежде, чем управляющий мог сказать что либо в свое оправдание.
— Слышишь, что я говорю?
Я приказываю тебе выпустить из рук девочку Дермоди и идти домой за мной.
— Хорошо, папа, — ответил я.
— Но позвольте мне потом вернуться к Мери.
Несмотря на свой гнев, отец буквально оторопел от моей смелости.
— Твоя дерзость превышает всякое вероятие, юный идиот! — вскричал он.
— Вот я тебе что скажу.., ты никогда более не переступишь порога этого дома!
Здесь тебя научили не повиноваться мне.
Тебе вбили здесь в голову то, что не следует знать мальчишке твоих лет.., скажу более, что порядочные люди не допустили бы тебе узнать.
— Прошу извинения, сэр, — вмешался Дермоди очень почтительно, но очень твердо в то же время.
— Много есть такого, что хозяин в горячности имеет право сказать человеку, который ему служит.
Но вы зашли за пределы ваших прав.
Вы стыдили меня, сэр, в присутствии моей матери, при моем ребенке.
Мой отец прервал его.
— Можете избавить меня от остального, — сказал он.
— Я вам уже не хозяин, вы мне не слуга.
Когда мой сын вертелся около вашего коттеджа, чтобы амурничать с вашей дочерью, долг предписывал вам запереть дверь перед его носом.
Вы не выполнили вашей обязанности.
Я уже не имею к вам доверия.
Я даю вам месяц срока, Дермоди.
Вы должны оставить это место.
— Позвольте отказаться от месячного срока, сэр, — ответил он.
— Вы не будете иметь случая повторить то, что сейчас сказали мне.
Я пришлю вам мои отчеты сегодня вечером.
Завтра я оставлю службу у вас.
— В одном мы согласны, — возразил отец.
— Чем скорее, тем лучше.
Он прошел через комнату и опустил руку на мое плечо.
— Слушай, — сказал он, с трудом пытаясь владеть собой.
— Я не хочу тебя бранить в присутствии слуги, которому отказано.
Надо положить конец этому безумию.
Оставь этих людей, не мешай им собраться и уехать.., а сам ступай со мной в дом.
Его тяжелая рука, налегая на мое плечо, будто вытесняла из меня дух сопротивления.
Я поддался настолько, что попробовал смягчить его просьбами.
— О, папа!
Папа, — вскричал я, — не разлучайте меня с Мери!
Посмотрите, как она хороша и добра!
Она сделала мне флаг для моей лодки.
Позвольте мне приходить сюда и видеться с ней время от времени.
Я не могу жить без нее.
Я не имел возможности сказать более.
Моя бедненькая Мери зарыдала.
И ее слезы, и мои мольбы не оказали никакого влияния на моего отца.
— Выбирай одно из двух, — сказал он. — Если добровольно не пойдешь со мной, то вынудишь меня увести тебя силой.
Я намерен разлучить тебя с девочкой Дермоди.
— Ни вы, ни кто либо из людей не в состоянии разлучить их, — произнес голос позади нас.
— Отрешитесь от этой мысли, господин, пока еще не поздно.